4. Последний вариант игр, которые я хотела бы описать, – «прогулка вслепую». Во время такого игрового упражнения один человек (например, жена) ведет другого (например, мужа, ребенка и т. д.), у которого закрыты глаза. Я предлагаю «ответственному за прогулку» сделать ее как можно интереснее (например, пусть человек с закрытыми глазами сядет, встанет, потрогает какие-то предметы и т. д.) и стараться управлять движениями партнера так, чтобы тот не пострадал. Разговаривать во время такой прогулки нельзя. По завершении игры мы обсуждаем, что эти люди чувствовали, чего боялись, в чем сомневались, доверяли друг другу или нет, приятно ли они провели время и т. д. Такое игровое упражнение будет особенно полезно семейным парам, страдающим от недостатка «доверия» и «независимости».
5. Все описанные игры могут быть как полезны, так и бесполезны в терапии – все зависит от способности специалиста открыто и гибко погружаться в систему взаимоотношений. Специалисту важно самому проявить энтузиазм и заинтересованность, чтобы пациенты смогли учиться и экспериментировать. Необходимо вовлечь людей в процесс исследования, чтобы упражнения выполнялись охотно и все могли приобрести новый живой опыт общения.
6. Я снова хочу подчеркнуть, что эти игры не стоит воспринимать как готовый план действий. Они могут быть дополнены, сокращены или пересмотрены в соответствии с индивидуальными особенностями терапевта, а также потребностями, проблемами и желаниями его клиентов. Такие игры – формы психотерапии, а не сам процесс.
Меня часто спрашивают, как я знакомлюсь с людьми и что замечаю в человеке при первой встрече. Думаю, в большинстве случаев, когда мне задают такие вопросы, людей интересуют мои убеждения относительно других людей. Я постараюсь выразить свою мысль так, чтобы прояснить для читателей некоторые моменты именно своей работы с людьми. Это будет моя импровизация – я постараюсь обобщить все мысли по этому поводу, которые приходят ко мне в голову. Я прекрасно понимаю, что это далеко не все, что я делаю, тем не менее здесь вы узнаете самое главное.
Начнем с того, что происходит у меня в голове, когда я решаю стать помощником для другого человека. Прежде всего, человек или семья – поскольку я практически всегда мыслю в категориях семьи – не обращались бы ко мне за помощью, если бы у них не было проблемы, которую они хотели бы разрешить. Я считаю, что они сказали себе (или им кто-то сказал): «Все, у нас ничего не получается. Нам надо разобраться в том, как наладить свою жизнь». Не всегда это звучит именно так. Иногда человек может сказать просто: «Мне больно» или «Кто-то что-то сделал не так». И тогда я воспринимаю это как попытку наладить жизнь, привлечь в нее больше радости и удовольствия, избавиться от страданий и достигать лучших результатов.
Я воспринимаю человека как воплощение жизни в любых ее проявлениях. Когда людям чего-то не хватает или у них возникает какая-то проблема, их поведение, манера речи, общее впечатление, которое они производят, – все это может находиться в довольно привлекательной оболочке, довольно отталкивающей или даже болезненной. Но за всем этим скрывается обычный человек, который жил бы по-другому, если бы использовал потенциал внутри и вокруг себя. Поэтому во время первой встречи я не обращаю внимание на внешний вид, а стараюсь увидеть человека изнутри – разглядеть то, что я называю индивидуальностью, «внутренним миром». И этот внутренний мир стремится каким-то образом проявить себя. Вот как я воспринимаю человека, который мне повстречался. У него внутри живет нечто такое, до чего он сам дотянуться не может. И дело даже не в этом – человек может вовсе не догадываться о том, что у него вообще есть что-то подобное. А я знаю, что живет. Более того, глубоко в этом убеждена и воспринимаю это как данность. Я никогда не спрашиваю у человека,
Хочу рассказать о недавней встрече с одной семьей, воспоминания о которой еще свежи в моей памяти, и постараюсь как можно подробнее описать то, что происходило между нами. Я поделюсь своими наблюдениями и расскажу, как использовала их, чтобы помочь людям в этой семье вернуть уважение к себе. Ко мне пришли мужчина и женщина, которые были супругами и родителями пятерых детей. Старшему сыну в этой семье восемнадцать лет, а младшей дочери – пять. Конечно, у этой семьи была какая-то проблема, иначе они не пришли бы ко мне. Это было ясно.
