Я начала работу не с анализа проблемы, с которой ко мне пришла эта семья, а с того, как живет каждый из них, как общается с окружающими и как воспринимает себя. Я считаю, что у человека всегда две жизни – одна внутренняя, собственная, и другая внешняя – взаимодействие человека со значимыми людьми. Когда я познакомилась с этой семьей, то не знала, что смогу выяснить у них. Я не знала, как каждый в семье проявит себя, – я только понимала, что все они страдают и что у каждого есть нечто такое, что можно вывести на поверхность, развивать и взращивать.
Прежде всего, я познакомилась с каждым в этой семье. Я понимаю, что многие люди не относятся к себе с должным уважением, и считаю, что нельзя помочь человеку изменяться в лучшую сторону, пока он не начнет ценить себя. И именно у психотерапевта есть силы, чтобы помочь человеку ощутить это уважение к себе. Мое первичное интервью с этой семьей стало первым шагом в этом направлении: я обменялась рукопожатием с каждым участником этой семейной системы в порядке старшинства, начиная с мужа и отца.
Хочу сказать пару слов о своих ощущениях от этой встречи. Прежде всего – постарайтесь вообразить это вместе со мной – представьте, что это с вами я только что познакомилась. Вы стоите вместе с другими напротив меня, а я – напротив вас, протягивая руку для приветственного рукопожатия. Прикасаясь к вашей ладони, я чувствую, как между нами возникает контакт. В этот момент я смотрю на вас: ваши ощущения становятся моими, и я осознаю это. Сейчас нас только двое: вы и я. Мое внимание сейчас приковано лишь к вам. Я соприкасаюсь с вашей личностью, вы – с моей, и мы оба чувствуем это. При этом я улыбаюсь и говорю: «Здравствуйте», приветствуя вас и ту жизнь, которая в вас есть, как и всю жизнь в целом. Так я ощущаю единение с другой формой жизни, другим ее проявлением. Для меня проявление жизни – это именно то, что ложится в основу каждой отдельной личности.
Приветствуя так каждого члена семьи, я понимаю, что мне это нравится – полный, всеобъемлющий контакт – и, до некоторой степени, придает мне сил. Я – живой человек, и я вступаю в контакт с другим живым человеком. Это как стартовая площадка, с которой мы вместе начинаем свой путь. Именно поэтому в начале первого сеанса я не обсуждаю проблему, а устанавливаю с каждым эту базовую связь на человеческом уровне. Конечно, эти люди обратились ко мне за помощью. И если бы они сами знали, за какой, то, наверное, не пришли бы ко мне. Но они исчерпали все свои силы и возможности и просят о помощи, но, возможно, из всего этого они осознают лишь собственную непреодолимую боль.
Вступая с семьей в первый контакт, я прислушиваюсь к реакциям всех ее участников на меня, а через несколько минут я услышу, как они реагируют друг на друга. После этого я начну строить предположения о том, что они делали все это время, как они жили с момента появления на свет и до той минуты, когда пришли ко мне. Некоторые из вас знают, по каким категориям я распределяю людей – по способу коммуникации, который они используют. Такие реакции на другого человека я обозначаю как
К примеру, в семье, о которой я говорила ранее, мужчина старался реагировать суперразумно. Это значит, что в моем воображении он стоит вытянувшись во весь рост, очень мало двигается и говорит монотонно. Я представила, как женщина рядом с ним скорчилась в заискивающей позе, при этом указывая на мужчину пальцем, словно обвиняя его в чем-то. Мысленно увидела, как их старшая дочь стоит в такой же позе, как ее отец, в позе сверхразумного человека, не глядя ни на кого из родителей и лишь одним пальцем слегка указывая на отца. Другая девочка довольно уверенным жестом указывала на мать. Следующим ребенком был мальчик. Я увидела, как он прижимается к матери и пытается ей угодить. Реакция еще одного ребенка была непонятной – он лишь бегает туда-сюда, не в состоянии ни на чем сконцентрироваться. Младший ребенок в семье, пятилетняя девочка, тоже ведет себя отстраненно.
