Я продолжала задавать уточняющие вопросы, пока не добралась до момента, который действительно интересовал этого мужчину: есть ли его жене до него дело. Если бы он действительно много значил для нее, она изменила бы график работы (такой вопрос почти всегда приводит к разговору о самооценке человека: «Если ты делаешь то, о чем я прошу, значит, ты любишь меня»).
Ответ его супруги был следующим: «Если бы я что-то значила для него, он бы перестал меня пилить. К тому же он слишком много пьет».
Временами я обращаюсь к аудитории с вопросом: «Вам знакома эта ситуация?» Конечно, 99 процентов знали, о чем говорят Салли и Карл.
В этот момент я предлагаю заняться «скульптурированием», чтобы образно представить общение этих людей. Начинаю я обычно так: «Я кое-что придумала. Не хотите опробовать мою идею вместе со мной?» Если пара соглашается, я продолжаю: «Я заметила некоторые особенности вашего взаимодействия и хотела бы наглядно их продемонстрировать с помощью ваших тел. Одолжите мне их – не беспокойтесь, я верну» – я стараюсь
«О да».
Пока супруги стояли в этих позах, я поинтересовалась у каждого из них: «Как вы сейчас себя чувствуете?» Большинство людей рассказывает о напряжении, которое испытывают в мышцах, о страхе, нехватке дыхания и т. д. (я придерживаюсь мнения, что эмоции проявляются в телесных ощущениях).
Потом я спросила: «Как все это прекратить?»
«Ну, – ответил Карл, – обычно или дети вмешиваются, или я первым начинаю чувствовать вину».
«А ваши дети сейчас здесь?»
«Да».
«Давайте спросим у них, не присоединятся ли они к нам». Дети согласились. После знакомства и общения с каждым из них я продолжила работу над семейной «скульптурой», после чего спросила у каждого ребенка: «Ты когда-нибудь видел своих маму и папу такими?»
«Ага».
«И что вы в таких случаях делаете?»
Один подбежал к матери и прижался к ней, а другой побежал и встал рядом с отцом. Еще один сказал: «Я обычно просто сбегаю к соседям». Теперь у каждого возник яркий образ семейного взаимодействия, и всем стало понятно, к чему все это может привести.
Мы продолжали создание живых скульптур, меняли позы и разговаривали о самочувствии каждого из добровольцев. На одном уровне я работала с семьей, с семейным процессом коммуникации, а на другом – со всей аудиторией.
Юмор – очень важная часть моей работы. Я прихожу в группу с
В перерывах между индивидуальной работой в больших группах я предлагала людям выполнить несколько упражнений. Я разбиваю группу на небольшие подгруппы из двух, трех и более человек. Основная цель таких упражнений – дать человеку возможность вступить в контакт с другими людьми и ощутить их поддержку. При этом каждый учится по-новому чувствовать себя и воспринимать окружающих. У меня в арсенале много упражнений, но я спокойно могу придумать новые, которые подойдут именно в этой ситуации[27].
В определенный момент я провожу с участниками каждого семинара центрирующее упражнение, которое я обозначаю по-разному: релаксация, снятие стресса или медитация. Я прошу людей устроиться поудобнее, закрыть глаза и прислушаться к своему дыханию, а потом веду их в путешествие, после которого все эти люди станут хорошо к себе относиться. Я верю, что человеку гораздо проще справиться с трудностями на своем пути, если у него высокая самооценка (такие упражнения полезны как во время индивидуальных, так и во время семейных приемов). Это хорошее начало или завершение группового психотерапевтического сеанса.
Проделанная в Вирджинии работа с большими группами по выходным обогатила опыт индивидуальной семейной психотерапии. Мы поощряли добровольное посещение таких групп, и около 35 процентов семей приходили на сеансы регулярно. Я подробно описываю работу в больших группах, потому что нигде о них ранее не рассказывала. Думаю, что многие сейчас узнали о них впервые. Встреча в большой группе снимает бремя проблемы с пациента и его семьи, потому что все проблемы становятся универсальными: вопросы самооценки, общения и признания различий откликаются во всей аудитории. Надеюсь, что другие тоже попробуют поэкспериментировать с этой методикой.
