— И это тоже. Вспомни, какая фигура у тебя была — я же талию мог пальцами обхватить. Все парни на потоке завидовали. Такую девчонку урвал: 90-60-100! Куда всё у вас девается?
— Как «куда»? А беременность, а роды? Мы же на Севере десять лет одним мясом и макаронами с кашей питались. Ну не могу я похудеть… Господи, о чём мы говорим!.. Разве это главное? Я же всегда тебя только и любила.
— Вот это уже твоя проблема — кого и почему ты любила. Ты что, не понимаешь, что Я не люблю больше? Ничего не хочу — ни секса, ни заботы твоей.
— Куда же ты пойдёшь… принципиальный такой?
— Я купил квартиру, буду жить один. Хочу быть, наконец, свободным человеком, делать что хочу, а не то, что должен. Как ты не понимаешь, женщина?
— Я понимаю, но как же я и сын?..
— Завтра еду в командировку на три дня. В Москву. Собери мои вещи в сумки. Вернусь — сразу заберу и уйду. Квартиру и мебель оставляю тебе. Машина и гараж — мои.
— Хорошо, как скажешь… Но я люблю тебя! И всегда любила, ты же знаешь…
— Разговор окончен. Я всё решил. Так и будет!
— Да, да, Анна! Он не знал, так и не понял, сколько в тебе страсти, и жажды любви, и нерастраченной нежности! — мужчина небрежно разворачивает бейсболку козырьком назад, открывая лицо — волевые морщины, чувственный рот и седые виски.
— Да, не знал… не понял… я и сама не знала… — она заворожено смотрит в (чёрные?!) глаза незнакомца.
Он сжимает её руки всё крепче. Желание… безумное, одуряющее, как густой сладкий дым… этот хмель… он переполняет всё её существо…
…Как он хорош! Нет, ему уже слегка за пятьдесят — тот самый возраст, и тот самый мужской тип, который так ей нравится — темноволосый, крепкий, невысокий, уверенный в себе, жёсткий и сильный, знающий цену жизни, себе и… женщине.
Анна не в силах унять бешено колотящееся сердце, то и дело облизывает внезапно вспухшие от вожделения губы. Она непроизвольно слегка отклоняется на спинку скамейки и расслабленно раздвигает колени. Груди готовы лопнуть, соски болят от прикосновения к ткани бюстгальтера. Сок льётся из неё, как месячные.
…хмель… на самом дне — хмель и сладкая горечь…
…желание…
…отдать себя…
…всю…
…утонуть…
— Анна, Анна. — Гортанный низкий голос с хрипотцой напряженно повторяет её имя. — Мужчины… они нужны тебе, милая… ты хочешь любить их, заботиться о них, ты хочешь от них детей…
— Да, да… ДА!!!!
…да возьми же меня, наконец!!!
— А они, они хотят только одного… хотят трахнуть тебя, Анна! А ты — такая легковерная дурочка… твоя женская жизнь кончена, Анна… Баба — ягодка опять, а какая ягодка — знаешь?..
— …Ты так и будешь жить здесь одна, медленно умирая от неудовлетворённой похоти… Ты пойдёшь вдоль по Московской улице вслед за тем, в соломенной шляпе… Вот подходящая пара для тебя! Анна-праведница и старый мертвый извращенец…
Его руки холоднее льда. Анну бьёт озноб — холодный пот на горячей коже. Она открывает глаза и в ужасе смотрит на незнакомца. Он поднимается с колен, встаёт перед Анной в полный рост. Он красив… и неприятен. Его лицо меняется — рот искривился в жестокой ухмылке-оскале. По его лицу проходит волна гримас и отвратительных ужимок… он словно…
…вытекает из одной сущности в другую…
…о, эти страхи, их жестокая непреклонность, их предвкушение мучительного зла…
…это Нечто, облизывающееся во мгле…
— Жизнь — дерьмо, Анна! — мужчина запрокидывает голову и хохочет.
