- Если он наткнётся на подготовленную засаду, то его людей перебьют как Вифлеемских младенцев.
- Что же ты вчера вечером не высказал своё мнение?
- Я думал о другом.
- Ну сейчас ничего не изменишь.
- Курт, тебя послушать, то надо было им дать миномёт и кого-нибудь из оружейной группы.
- Я так бы и сделал. Их "Форд" укатил раньше, чем я появился в бараках. Мне рассказал об этой авантюре Эллеон. Он не верит в успех экспедиции.
- Хватит препираться! Идём во Дворец. Там скоро начнётся вторая церемония!
- Зря только потеряем время!
- А денежки то нам капают!
Во второй половине дня состоялись торжественное захоронение героев Революции на Центральном Кладбище. Сюда были собраны почти все солдаты, пришли должностные лица и сбежались зеваки. В общем, собралась толпа более чем в тысячу человек. Доктор Окойе произнёс помпезную речь, его примеру последовали вожди и церемония затянулась до вечера. Когда закончились речи на площадку вышли сородичи Джонни. Пританцовывая в замысловатом ритме, извиваясь чёрными, лоснящимися на ярком солнце, раскрашенными антистатическим орнаментом гибкими телами, горцы синхронно ступали босыми ногами, над щиколотками которых были привязаны трещотки, образовав круг. Ступая в значительно убыстренном, едва ли не экстатическом ритме, стройные и величественные, с каменными лицами молодые потомки некогда воинственного племени вели свой древний танца. Под узлами их мускулов и сухожилий бурлила кровь. Внезапно танцоры застыли: на середину вышел старик и что-то закричал...
- Что он кричит? - шепотом спросил Курт.
- Это знак особого внимания к тому, кто жил с ним рядом, а теперь собирается их покинуть, - ответил Барти. - У нашего племени есть схожий обычай...
- Старик недоволен?
- Наоборот. Он желает уходящим сегодня добра и удачи в иных краях.
Через минуту танец продолжился. К нему стали присоединяться окружающие. Конечно, они двигались не так слажено и хорошо, как сородичи Джонни, но их танец был также экспрессивен...
Пользуясь случаем, наёмники сбежали с митинга и засели в "Индепенденсе" с ящиком контрабандного виски. Здесь к ним присоединились Вальденберг, Норбиато и Горан. Видя, что гуляют наёмники серьезно, Гомез приказал закрыть бар для посторонних. Даже его завсегдатаи были вынуждены пить своё пиво на улице. Поминая Жанни, Крошку Марка, Джонни и Санди, все надрались так, что забыли про ла Крете. Это были не первые, но и не последние потери. Даже его завсегдатаи были вынуждены пить своё пиво на улице. Единственное исключение было сделано для папаши Вилька. В какой-то момент Шеннон понял, что сильно пьян и решил пойти к себе в номер. Не успел он войти, как к нему в дверь постучала Флорис. Как дикое животное наёмник набросился на неё и сразу потащил в спальню. Она не сопротивлялась.
6. Турек
18 июля Шеннон проснулся первым. Это произошло вопреки его желанию: ровно в семь часов утра в дверь его номера постучали. Дикая головная боль, сухость во рту и онемение в паху мучили полковника. Несмотря на недомогания он надел халат и подошёл к двери. Утробным голосом он произнёс:
- Кто там?
- Пакет полковнику Шеннону, - раздался мелодичный голос Жоржа или Фредди. Кляня на чём свет стоит педантичность Дженсена, Шеннон открыл дверь и взял пакет.
- Вам что-то будет нужно, мсье?
- Кофе, сельтерской, а лучше арака!
- Не понял, мсье?
- И того, и другого, и третьего! А ещё подай омлет из трёх яиц! Живо!
Шеннон оставил дверь в номер открытой и разорвал пакет. В нём оказался подробная роспись оружия, находящегося в его распоряжении. Понимая, что больше выспаться не удастся, Кот пошёл в душ. Поток воды привёл его в чувство, но не устранил последствий бурно проведённой ночи. Завернувшись в халат, он закурил и подумал, что никотин его добьёт раньше, чем алкоголь и бабы. Кстати о них. Наёмник посмотрел на кровать и не смог разглядеть утонувшую в пуховой перине Флорис.
- Плоская как доска, - пробормотал он по-английски, - но трахается, что надо.
- Ты что-то сказал, дорогой,- промычала она.
- Видно я её вчера уделал так, что повернуться не может, - подумал Шеннон. - Вставай! Принесли кофе и омлет.
- Мне сегодня на дежурство только к полудню.
- Тогда спи! Я, наверное, тебя сегодня замучил?
- Есть немного...
- Спи, мне надо поработать, - полковник взял поднос и поставил на него кофейник, сахарницу и чашку. С ним он вышел на балкон, удобно уселся на плетёном кресле и стал изучать доклад Дженсена. Он читал его более часа, чиркая карандашом страницу за страницей. Наконец, он встал и пошёл собираться. В этот раз его полевая форма была не только выстирана, но и отутюжена.
