- Хорошо, если понимаешь, – Борис заметно расслабился и, улыбнувшись, продолжил, - в воскресенье начинается утиная охота, поедешь со мной на природу, заодно со всеми моими познакомишься. Будут братья, отец, да и папа, как всегда, поедет присматривать, чтобы никто не голодал на свежем воздухе.
Когда кабинка спустилась вниз, Борис отвел Торио на стоянку такси и, назвав адрес, сразу расплатился с водителем. Но Торио не хотел уезжать, и когда машина завернула за угол, велел остановится и вышел. В том углу парка, куда ушел омега, было много зевак, стояли полицейские машины, и все было огорожено сигнальными лентами. Торио увидел Бориса совершенно другим человеком. Суровое волевое лицо, прищуренный взгляд. Он разговаривал с кем-то, фотограф указывал на что-то лежащее в траве. А совсем рядом лежало тело человека, прикрытое сверху куском целлофана. От того, что люди так буднично ходили рядом с лежащим трупом, Торио с удивлением понял, что для них это не новость, а привычная работа. Хотя разве можно привыкнуть к смерти и насилию? Торио пришел домой на дрожащих ногах и ему всю ночь снились кошмары.
***
На следующий день Торио позвонил Борису и спросил с дрожью в голосе, не может ли он подъехать к нему в Академию и подняться в аудиторию номер триста двенадцать?
Борис по дрожащему голосу Торио решил, что того кто-то обидел и рванул на всех парах на выручку. Когда он рванул дверь аудитории, то на него уставились сразу же сорок пар восторженных глаз.
- Вот он! – радостно воскликнул Торио, - видите, я ничего не придумал и ни грамма не приукрасил! – когда он затащил в аудиторию растерявшегося Бориса, раздались восторженные вздохи.
– Представляешь, они мне не поверили, – объяснял Борису художник, - и пытались мне доказать, что ты не настоящий, а эротическая выдумка от долгого воздержания.
К Борису подошел преподаватель и с восторгом осмотрел его, поцокав от удовольствия языком. Потом он поинтересовался, не согласится ли тот позировать? Борис огляделся. На подиуме сидел обнаженный пожилой человек и смотрел на все происходящее равнодушными глазами. А вот у студентов, сидевших за мольбертами, глаза горели от предвкушения.
- Нет!! – Торио заслонил Бориса своей тушкой, - это мое!
- Твое, твое, - Борис, засмеявшись, склонился и поцеловал защитника в шею, - даже не сомневайся.
Преподаватель разочарованно пожал плечами, среди студентов пронеслось обличающее шипение: «Жадина! Эгоист! Посмотрел сам, дай посмотреть другому!»
- Так, решайте сами, - преподаватель хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание, - все равно я тебе эти эскизы не зачту, натура должна быть полностью обнажена, а здесь самые стратегические места, - он сделал глазки Борису, - ЗАКРЫТЫ!
- Ты ж моя стесняшка! – восхитился Барсик, тиская Торио, - почему ты не сказал мне этого раньше? Идем домой, я тебе сегодня буду позировать НЮ, главное, лубрикант не забыть купить! Ну, что ты на меня так смотришь? Начнем с позирования, а дальше - как получится!
Под смешки студентов и тягостные вздохи преподавателя Барсик вытолкал Торио из аудитории и потащил к машине. По дороге они заехали в пиццерию, и Борис купил парочку пицц. «Чтобы не отвлекаться на глупости» - объяснил он Торио.
Торио, как альфа, уже давно не был девственником, у него был опыт, правда, не слишком удачных романов. Однажды он даже пытался жить вместе с омегой, но совместный быт очень быстро убил всякую романтику, и они разбежались каждый в свою сторону. Но сейчас, сидя в машине с Барсиком, он чувствовал себя дремучим девственником. От воспоминаний о поцелуях в луна-парке у него начали дрожать руки и ноги, а, глядя на Барсика, он отчетливо понимал, что до одури хочет его, но не представляет, как подступиться к нему. И потом, если быть честным до конца, альфа был совсем не уверен, что сегодня принимающей стороной будет именно Барсик. Судя по тем алчным взглядам, что бросал на него Борис, скорее всего именно Торио окажется снизу. Но Борис был настолько красив и желанен, что Торио был готов на все, лишь бы удержать возле себя этого мужчину.
Торио жил с родителями в старом домике на окраине. Отец рассказывал, что когда-то здесь была деревня, но впоследствии город настолько разросся, что старое деревенское кладбище стало небольшим парком, посередине которого на деньги уже забытого всеми олигарха была построена маленькая церквушка.
Еще никогда альфа не оказывался дома так быстро. Торио забрал из машины свою сумку, а Борис – коробки с пиццей и, бросив машину у входа, они влетели в дом. Торио дрожащими от нетерпения руками пытался попасть ключом в замочную скважину, а у него за спиной переминался с ноги на ногу Барсик, дыша едва ли не в затылок.
Торио думал, что они начнут целоваться еще в прихожей, но Борис, едва переступив порог, с таким будничным видом отправился на кухню, будто жил в этом доме уже давно. Поставив коробки с пиццей на стол и включив чайник, он обернулся к дверям и увидел все еще обутого Торио, мнущегося коридоре.
- Ну, что ты, - улыбнулся Борис, - раздевайся, чувствуй себя как дома!
