На остальные картины смотреть совершенно не хотелось. Для Торио это были не картины, а своего рода исповедь и психотерапия. Наверное, все его эмоции были так понятны, потому что Борис вдруг подошел со спины и крепко обнял. Альфа замер, он еще был не готов принять неожиданную ласку. Тепло крепких рук дарило не только успокоение, но и неожиданную защиту. Родители учили его, что он альфа и должен всегда быть самостоятельным и готовым принять на себя груз ответственности за себя и за своего партнера. Это ОН должен быть сильным, это ОН должен защищать от невзгод!
Хозяин галереи сыпал восторженными словами, как горохом из порванного мешка. Он восторгался экспрессией и продуманностью композиции и законченностью сюжета. И, конечно же, прорисовка мельчайших деталей с почти фотографической точностью, которая была фирменным знаком самого художника. Торио видел застывшую эмоцию, а ушлый коммерсант свою выгоду.
- Знаешь, - мурлыкнули Торио в ухо, - мне твои последние картины нравятся намного больше.
- Последние? – хозяин галереи поднял голову, совсем как борзая при звуке охотничьего рожка.
- Они еще не закончены! – попытался протестовать Торио.
Но его никто не слушал, Барсик принес три картины, и Торио постарался увидеть их свежим взглядом. Вначале появились лебеди. Торио залюбовался ими. Какая гармония и красота, а еще как ни странно спокойствие и тихая радость в глубине души, как обещание сказки! Следующей была картина с собакой и опять только положительные эмоции – восторг, радость от найденной добычи и обещание веселого продолжения. И даже когда появилась третья картина, утки уже не казались трупиками, они казались спящей парой.
- Эх, - Борис почесал голову, - смотрю на этих уток и чувствую себя каким-то палачом, без жалости и пощады. Больше не возьму тебя на охоту, только на рыбалку, а то с твоими работами я вегетарианцем стану.
Хозяин галереи, когда увидел лебедей, застыл от восторга, он не выпускал картину из рук и долго пытался объяснить, что же именно нарисовал Торио. Он с таким энтузиазмом объяснял художнику, насколько символична и прекрасна его работа, что Торио, в конце концов, согласился с его мнением. Собака с уткой тоже понравились, но, как выяснилось, галлерист был кошатником и, следовательно, картина кота с рыбой в зубах вызвала бы бОльший отклик в его душе. А вот когда Борис принес уток, впечатлительный предприниматель даже всплакнул от избытка эмоций. Он сразу же решил забрать их с собой на выставку и потребовал, чтобы Торио немедленно подписал их. В ответ Хвостик уперся и заявил, что незавершенные работы ни под каким видом его мастерскую не покинут.
В итоге, надутый и недовольный жизнью хозяин галереи вызвал на подмогу мужа с машиной и, прихватив все картины, которые достал художник, отбыл к себе, предварительно заручившись обещанием, что новые картины будут закончены к началу выставки.
Торио стоял посреди гостиной, в которой несколько минут тому назад кипели страсти и лежали его работы, полные боли и разочарований. А теперь здесь только три ясные светлые картины и Барсик, возбужденно дышащий в спину.
- Что ты видишь, когда смотришь на эти картины? – Торио спросил почти шепотом.
- Я вижу, что ты вляпался в меня по самые уши, – горячие руки Бориса стянули с него рубашку и, дернув за ремень брюк, потянули к дивану, – и это безмерно радует, потому что после того, как ты пометил меня, не будем уточнять в каком месте, отбиться от меня у тебя просто не получится. Ни-ко-гда!
========== Часть 5 ==========
Стоило только под утро закрыть усталые глаза, как над ухом раздался папин голос:
- Торио, сынок, как ты мог?! Я-то думал, что мы воспитали из тебя настоящего альфу! А ты??? Как ты мог так поступить с нами?
- Папа? - раздался хриплый спросонья голос Хвостика.
- Ооо, это твои родители? – Борис приподнялся на локте, неторопливо прикрыв оголенные чресла.
В дверях стояли хрупкий омега азиатской внешности и русоволосый бета, по всей видимости, отчим Торио.
- Здравствуйте! - Барсик радушно улыбнулся, – если вы дадите возможность мне надеть штаны, то я с удовольствием выпью с вами чая или кофе!
- Ах, ты бессовестный! – маленький омега стукнул Барсика подушкой по голове, - совратил нашего мальчика! И как у тебя только язык поворачивается такое говорить? Бессовестный! – папа огрел подушкой Барсика еще раз, - он был хорошим мальчиком, он омег любил! Я так мечтал о внуках! – глаза маленького омеги наполнились слезами.
- А в чем, собственно, дело? Может, я его и совратил, но только причин для такого вселенского горя не вижу! - Борис выдернул подушку из рук омеги, - хотите внуков? Да, пожалуйста, кто же против?
- У двух альф детей быть не может, – хлюпнул носом мелкий скандалист.
- Ах, вы об этом? – улыбнулся Борис, - так я омега, клянусь папиным халатом!
- Как омега? – растерялся грозный малыш.
- Ну как, как, как у всех. Омега и все тут… - захлопал глазами Борис.
- А как докажете? – прищурился папа.
Борис почесал грудь в засосах и крепко задумался.
