Птичий отель полностью

Была и другая причина моего бегства – прыгнуть ли с моста или сесть в автобус и оказаться там, где меня никто не найдет.

Иногда перед сном я вспоминала, как в прошлой жизни мне позвонила моя учительница по рисованию и сказала, что меня ищут и задают ей странные вопросы. Скорее всего, это был кто-то из полиции или ФБР. Когда я представила, что меня вызывают на беседу и начинают допытываться про маму, у меня перехватило дыхание. Потом все это появилось бы в новостях, и… Был бы рядом Ленни, он обнял бы меня и успокоил. Был бы он жив, я бы рассказала ему всю правду. Но я опоздала.

Теперь меня невозможно было найти. Садясь в автобус, похожий на зеленую черепаху, я никому не говорила, кто я такая и куда направляюсь. Впрочем, я и сама не знала, куда именно.

В первый же вечер в «Йороне» Лейла сказала мне:

– Тут у нас можно все начать сначала. Для человека, который хочет скрыться от всего, нет места лучше, чем наш отель.

С шести лет я научилась держать рот на замке. Именно поэтому я ни с кем не дружила, пока не повстречалась с Ленни. С ним я жила только настоящим. Мы не говорили друг другу ни слова неправды, делились самым сокровенным. Я полностью отсекла прошлое, вот и все. Поначалу Ленни пытался расспросить меня о прошлом, но быстро понял, что эта тема выводит меня из равновесия, поэтому оставил подобные попытки.

Странно, но в «Йороне», где никто меня не знал и ничто меня не связывало с прошлым, мне вдруг захотелось поделиться своей историей. Сидя с Лейлой на патио и слушая ее рассказы, я представляла, а каково будет, если я расскажу ей про себя – не только про Ленни с Арло, но и про тот день, когда услышала по телевизору о гибели мамы. Если бы я росла с ней, а не с бабушкой, велевшей мне хранить тайну, то научилась бы откровенности.

«Я хочу признаться кое в чем, – сказала бы я Лейле. – У меня был муж Ленни и сын Арло. Самые дорогие для меня люди. И вот они погибли».

«Разве у тебя больше не осталось близких? – спросила бы Лейла. – А как же твоя мама?»

Даже Лейла, которой были чужды сантименты и выставление чувств напоказ, пожалела бы меня. Поначалу мне казалось, что я не выдержу ее сочувствия и, хуже того, жалости. Но вдруг во мне что-то щелкнуло. Впервые за долгие годы молчания мне захотелось сказать правду хоть кому-то.

В одних из дней к нам заявился Уолтер – тот самый мальчик, который привел меня в «Йорону». Знаю ли я про водопад в горах? Сама я никогда не найду туда дороги, а вот он за несколько гарса и пару кукурузных лепешек может поработать моим проводником.

Прогулка вышла замечательная. Уолтер, несмотря на юный возраст, оказался прекрасным гидом, показывая по дороге многочисленные растения и насекомых. В какой-то момент он кивнул в сторону парочки юношей лет двадцати, стоящих на тропинке и размахивающих мачете.

– Очень опасно, – заметил по-испански Уолтер, пытаясь басить, как взрослый. – Но при мне они вас не тронут.

Мы добрались до водопада, исследовали пещеру с летучими мышами. После чего Уолтер сводил меня к женщине, которая плела из лозы красивые корзинки, потом к одному слепому умельцу, вырезавшему рогатки в форме игуан и обезьянок, а потом еще к одному человеку, гнавшему самогон, который я пробовать не захотела. Когда мы проходили мимо тиенды, я купила для Уолтера бутылочку апельсиновой газировки. А он заприметил красивый камешек и подарил его мне с такими церемониями, словно это был алмаз.

Уолтер знал не так много английских фраз, но очень успешно ими пользовался. Например, умудрился донести до меня, что собирается разбогатеть и жениться на красавице. У них будет дом с холодильником, а в туалете можно будет спускать воду. А еще у него будет машина, как в сериале «Полиция Майами», – он видел его по телику в баре у гринго.

Вообще у нас с Уолтером сложилась такая традиция: он обращался ко мне по-испански, а я к нему – по-английски. Я понимала процентов десять из того, что он говорил, просто позволяя словам литься на меня водопадом. Что до Уолтера, то он понимал еще меньше. Странное дело, но это имело для меня терапевтический эффект, позволяя выговориться на собственные темы.

– Вы когда-нибудь ели наборы из «Полло Камперо»? – спросил меня Уолтер. По-испански, разумеется.

Я помнила коробочку с логотипом «Полло Камперо» у кого-то из пассажиров автобуса, на котором доехала до озера. Оказывается, для большинства местных этот фастфуд был лакомством.

Я ответила по-английски, что предпочитаю рыбу. Пассаж про пескадо[92] Уолтер понял.

– Столица Массачусетса – Огаста, верно? – спросил мой юный проводник.

Я ответила, что это столица штата Мэн. А столица Массачусетса – Бостон.

– А кто ваш любимый футболист? – спросил Уолтер во время нашей очередной прогулки.

Я попыталась вспомнить хоть кого-то. Имена бейсболистов, благодаря Ленни, я знала. А вот футболистов – нет.