Запись, разумеется, была сделана рукой Лейлы. Почерк ее мне был знаком: иногда утром на патио меня ждала записка, в которой Лейла высказывала надежду, что я хорошо выспалась, либо же предлагала идеи, чем можно себя занять. (Возле водопада распустился особенный цветок. А вот стихотворение Неруды, мне оно должно понравиться. Оказался ли вкусен сегодняшний флан[104]?)
Читая запись о Гарриет и Сэме Холлоуэй, я словно слышала голос умершей Лейлы: пара эта проживает в Нью-Гэмпшире, прилетает рейсом из Бостона и должна заселиться такого-то числа, то есть сегодня.
Лейла довольно подробно написала про эту пару, даже сделав пометку:
Как и я когда-то, они появились перед закатом. Уолтер тащил на голове большой чемодан фирмы «Самсонит», в руке – одна дорожная сумка, через плечо – вторая.
Холлоуэй были молоды, чуть больше двадцати, полагаю. Даже по меркам Соединенных Штатов Сэм Холлоуэй был высок, а здесь, где взрослые едва дотягивали до полутора метров с хвостиком, он казался просто гигантом. Гарриет была немногим ниже мужа, где-то около метра восьмидесяти, и глядела на него с обожанием.
Остановившись на верхней площадке лестницы, Сэм сказал:
– Просто поверить не могу, что мы здесь.
– Вы даже не представляете, как он мечтал об этом, – вставила Гарриет.
Спускались мы довольно долго, так как Гарриет все время отвлекалась на растения и птиц, которые в это время дня были особенно активны. Девушка ахала и охала, призывая мужа взглянуть на какой-нибудь цветок или дерево, но Сэм не особо реагировал на возгласы молодой жены.
Потом мы спустились, и вокруг, куда ни погляди, простиралось озеро. С нашей террасы открывался вид на громаду вулкана – это совсем не похоже на то, когда смотришь на него из лодки, болтающейся из стороны в сторону. В который раз вижу этот полыхающий закат, а все равно захватывает дыхание.
– Эль Фуэго, – благоговейно прошептал Сэм, словно оказался по меньшей мере в Ватикане или на луне. – На высоте восемь тысяч двести сорок семь футов[105] плюс-минус несколько сантиметров.
Оба молодожена выросли в маленьком городке, где основным видом деятельности было фермерство и производство ламп для автомобильной индустрии. Там Сэм Холлоуэй и загорелся страстью к вулканам.
– Он все время рисовал их, начиная с третьего класса, – сказала Гарриет. Они дружили с детства.
– А вы? – спросила я.
Гарриет рассмеялась:
– А я писала в тетради его имя и свое рядом. А внизу – сердечко.
Кажется, Сэм даже не обратил внимания на эти слова, устремив взгляд на дальний берег.
– До сегодняшнего дня я видел вулканы только на картинках, – сказал он.
Вот чем объяснялся столь необычный выбор места для их медового месяца.
– Мои родители хотели отправить нас в Диснейленд, – призналась Гарриет. – Но Сэм…
Дальше можно было не продолжать.
Я проводила их в комнату, заранее выбранную Лейлой, – с резной ручкой в виде игуаны.
– Ужин – на патио, в семь часов, – сказала я. – Если что-то потребуется, говорите. И, кстати, меня зовут Ирен.
В мой первый день в «Йороне» Лейла присоединилась ко мне за ужином, но Сэм с Гарриет были женаты всего два дня, так что мы с Марией накрыли им стол на двоих, а скатерть осыпали лепестками роз. Подали жаркое из пресноводных озерных крабов: утром я видела, как к нашему берегу подплыл рыбак и продал улов Луису.
Сама я ужинала на кухне в компании Марии и Луиса. Мы ели молча, поглядывая с почтительного расстояния на молодых, не отрывающих взгляда друг от друга. Впрочем, вернее будет сказать, что Гарриет любовалась Сэмом, а Сэм – вулканом.
Они планировали подняться на вулкан через два дня в сопровождении Элмера. Четыре часа на подъем, четыре – на спуск. Для молодых это несложно.
На следующий день у меня была запланирована встреча с Гасом, пообещавшим составить смету на первую фазу ремонтных работ. Я очень надеялась, что страховки Лейлы, за вычетом денег на жалованье и пожизненное содержание Луиса с Марией, будет достаточно, чтобы довести «Йорону» до ума.
Проснулась я около семи, но Гарриет с Сэмом меня опередили. Гарриет, в коротком розовом платье, явно купленном специально для медового месяца, сидела на корточках возле большого камня и зачарованно наблюдала, как шагает через лужайку армия муравьев, перетаскивая куда-то крошки от пережеванного ими листа. Сэм стоял возле озера и глядел в бинокль на Эль Фуэго.
– Сэм всю ночь только и говорил, что про вулкан, – сказала мне Гарриет.
Наверное, для молодой жены это плохой звоночек, если мужчина, с которым она проводит ночь в таком романтическом уголке и с которым собирается провести вместе всю жизнь, только и делает, что рассуждает о вулкане.
– Мой муж попал в настоящий рай, – прибавила девушка.
– А вы?
– Понимаете, вулкан был мечтой Сэма, но не моей, – тихо сказала Гарриет, как будто ее могли подслушать, хотя на самом деле молодой человек стоял довольно далеко от нас. – В моем понимании, восхождение длиной в восемь миль по крутой тропе – не лучший вид отдыха.
