– Может, вам стоит отдохнуть денек, прежде чем Элмер отведет вас в горы? – предложила я.
Цзюнь Лан покачала головой. Стоял сезон дождей, но погода была для нее не важна.
Утром я вручила ей высокие резиновые сапоги, длинный желтый дождевик и палку, чтобы не поскользнуться в горах. В воздухе стояли густой туман и знобкая прохлада.
Они долго не возвращались. Уже пришел Гас с образцами плитки для кухонного пола. Старая, двадцатилетней давности, потрескалась во многих местах, но была натуральной – синего цвета и вручную расписанная Лейлой. Гас же предлагал керамогранит. Первый раз за все время я захотела оставить все как есть.
– Нет, ты только глянь, какая красота. – Гас любовно погладил плитку. – Такой материал не придется перекладывать еще лет сорок.
– То-то и оно, – сказала я. – А что, если я захочу переложить ее раньше?
Мы уже настолько сдружились, что могли позволить себе беззлобное подтрунивание друг над другом.
– Ладно, отправляйся рисовать, радость моя, – не сдавался Гас. – Если эта плитка тебе не по вкусу, подберу другую.
– А вот и нет, – парировала я. Мне хотелось оставить плитку Лейлы, и вовсе не потому, что заканчивались деньги.
В прихожей Гас увидел босоножки Цзюнь Лан.
– У тебя что, новые постояльцы? – поинтересовался он.
– Да. Молодая врач из Китая, – объяснила я. – Хочет поискать у нас одну лечебную траву.
– Должно быть, какая-то чертовски особенная трава. Никто не станет лететь на другой конец света ради букета одуванчиков.
– Это редкая трава, и в Китае она не растет, – сказала я.
– Да на что ж она ей понадобилась?
Но я не имела права выдавать чужих секретов.
– Чисто научный интерес, – отмахнулась я. – Она очень интересуется ботаникой.
– Ты же сказала, что она врач.
– Это у нее хобби такое.
Даже не припомню, чтобы Гас был таким настырным.
Цзюнь Лан с Элмером вернулись перед самым закатом. Мои сапоги и дождевик не помогли: гостья моя промокла до нитки. Сверяясь с иллюстрацией из китайского лечебника, они долгие часы ползали по горам, но так ничего и не нашли.
На следующее утро они опять отправились на поиски, а потом еще и еще. Каждый вечер мы заваривали чай для нашей гостьи, а ровно в семь Мария ставила перед ней тарелку с едой. Но, подцепив немного риса, Цзюнь Лан откладывала вилку.
В один из вечеров, расположившись в саду, мы с Гасом потягивали пиво. Он излагал мне свою мечту построить джакузи с видом на вулкан. Обогрев – на солнечных батареях. Сидишь, отмокаешь в пузырящейся воде и любуешься природой. И это чудо можно отгрохать за сущие гроши.
Кинув взгляд через плечо, я увидела, что вернулись Цзюнь Лан с Элмером. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять: эта молодая китаянка нашла свою чудодейственную траву.
– Представляете, она растет в банановой роще, и мы чудом ее заметили, – сказала Цзюнь Лан, подойдя к тому месту, где сидели мы с Гасом, – я с блокнотом, он – с калькулятором. – Она гораздо ниже, чем я полагала, и у нее потрясающе нежные листья.
Гас не был в курсе, зачем Цзюнь Лан ищет это растение, но, слушая, с каким радостным придыханием она рассказывает о своей находке, он сразу смекнул, что растение это обладает какими-то особенными, чудодейственными свойствами.
– Рад за вас, коллега, – сказал он, сделав большой глоток пива. – Моя жена тоже увлекается ботаникой и наверняка заинтересуется этой вашей необыкновенной травой. По виду – ничего особенного, но внешний вид может быть обманчив.
Когда ушел Гас, мы отправились на кухню, чтобы показать растение Марии. Та сразу же поставила воду кипятиться.
– Ли Шичжэнь советует настаивать траву на протяжении ста минут, – сказала мне Цзюнь Лан. – Очень важно выпить все до остатка, желательно залпом, а потом два часа полежать.
Если женщина хочет добиться желаемого эффекта, процедуру нужно повторять каждый день, – продолжила объяснять Цзюнь Лан. Мария восприняла ее слова очень серьезно, ибо традиции древнекитайской медицины отличались от местных гораздо меньше, чем можно было себе представить.
Наконец, отвар был готов. Взяв полную его кружку, Цзюнь Лан ушла к себе в комнату и в тот день больше не выходила.
В течение нескольких дней после этого Цзюнь Лан оставалась в «Йороне», как правило отдыхая в шезлонге, – читала или делала дневниковые записи. После последнего похода в горы в ней явно что-то переменилось. На нее словно снизошел покой, и даже Гас заметил это состояние внутренней сосредоточенности.
– Мне кажется, этой девушке хочется побыть одной, – сказал он.
– Да, ей требуется отдых, – ответила я.
Такому человеку, как Гас, трудно было смириться с тем фактом, что кто-то отказывается поболтать с ним.
– Так что за история с этой травой? – поинтересовался он.
– Это нечто очень личное для Цзюнь Лан, – сказала я.
Цзюнь Лан прожила в «Йороне» уже три недели, и, похоже, ее совсем не волновала денежная сторона вопроса. Она даже не связывалась с мужем Лей Кай Вэном, оставшимся в Китае. Я как-то спросила про него, и женщина ответила:
– Он много работает и в такие дни почти не вспоминает обо мне.
Однажды утром она буквально сияла от счастья – словно солнечный луч попал прямо на нее.
