Птичий отель полностью

– Знаете, что будет, если вы подпишетесь под этим пунктом? Каждый год вам придется платить по пять тысяч гарса в пользу не-резидентского фонда по сохранению озера.

Нахмурившись, Дора отпила немного травяного чая.

– Просто не забывайте, что местные чиновники злоупотребляют властью на каждом шагу. Думают, что не-резиденты ни в чем не разберутся. Потому что, завидев документ на испанском, да еще на гербовой бумаге, американцы сразу же вытаскивают свои чековые книжки. Нельзя такое допускать.

– И как быть?

– Сами вы не справитесь, – сказала Дора. – Обязательно найдутся плохие дяденьки, которые захотят отнять вашу собственность. Вы же американка, плохо понимаете испанский, и они этим воспользуются.

Я уронила голову на стол.

– Знаете что, давайте я съезжу в город вместо вас. Только сначала оформим меня вашим законным представителем.

Я сразу же пообещала, что найму для нее машину.

– Вы с Гасом – самые настоящие друзья. – (Мы как одна семья, могла бы добавить я, если бы только знала, что это такое.) – Просто не знаю, что бы я без вас делала.

Через два дня Дора сложила в сохранившийся со студенческих времен портфель заверенные нами у нотариуса документы и отправилась в город.

Вернулась она поздно вечером. Лодки уже не курсировали, и я наняла для нее частника.

На следующий день я пришла к Гасу и Доре с морковным тортиком и портретом Луки в рамке из кофейного дерева. Портрет я сделала в один из вечеров, когда втроем они ужинали у меня в «Йороне».

Дора передала мне конверт с готовыми документами, и я не глядя убрала его в нижний ящик стола Лейлы.

В те времена еще не было никакого интернета. Мы не занимались рекламой, не попадали в путеводители. Возможно, поэтому количество гостей в «Йороне» было невелико. Могли быть заняты две комнаты, но никогда – четыре, а в дождливый сезон, за редким исключением, отель пустовал.

Благодаря страховому счету Лейлы Мария, Луис, а также Мирабель с Элмером сохранили работу. Но ремонтные хлопоты значительно подточили наш денежный ресурс, оставалось много недоделок. Стоило Гасу с его бригадой закрыть один приоритетный список, как возникали новые проблемы. Например, у лестницы сгнили бамбуковые поручни, расшатались каменные ступени.

– Не дай бог какой-нибудь доходяга сковырнется вниз и засудит тебя. Ты так без штанов останешься, подружка, – пугал меня Гас, продавливая тему ночного освещения для лестницы. И если теперь есть новая разводка, почему бы не провести свет в саду? Заодно можно повесить светильник на мексиканской сливе. Гас во всех красках расписал, как будут сиять под фонарями мои прекрасные цветы. А на заднем дворике он вообще готов устроить настоящий Ковент-Гарден[121]. Кстати, на мексиканской сливе хорошо будет смотреться красный светильник. Ну, и заодно стоит вывести на улицу динамики.

Зачем мне свет в саду? Зачем мне красный светильник? Это уже слишком. Когда заканчивался день, я любила одиночество, сумрак и звезды. Но Гас так увлекся своей идеей, что пришлось уступить. Правда, красный светильник я стала включать, лишь когда они с Дорой приходили ко мне на ужин. Как правило, они наведывались раз в неделю, прихватив с собой Луку и малышку Джейд. Эти двое стали мне как семья, хотя Мария с Луисом по-прежнему относились к ним с прохладцей.

Всякий раз, отправляясь в деревню, я заглядывала в их Каса Колибри[122], приносила свежий кокос для Луки с Джейд или спрашивала у Доры какую-нибудь фразу на испанском, чтобы грамотно ответить банку и налоговикам. Дора общалась со мной без шуточек и запанибратства, но мне даже нравилось, что она не подражает своему экспансивному мужу. Гаса было невозможно не любить. Доре было невозможно не верить.

Шел третий год ремонтных работ. По пятницам мы с Гасом садились и подсчитывали, сколько заработала его бригада и во сколько обошлись стройматериалы. Гас постоянно повторял, что пусть сам он заработал гроши, главное, чтобы рабочие остались довольны. Уж им-то деньги понужнее будут. Не говоря о том (но он напоминал об этом постоянно), что для него «Йорона» – как дом родной. На тот момент мои расходы превышали доходы, но я заражалась энтузиазмом Гаса, восхищалась его богатым воображением, трудолюбием и заботой о рабочих, которые так радовались возможности принести деньги в семью.

– Эх, подруга, да у тебя тут настоящий кусочек рая, – повторял Гас. – И будет еще лучше.

Мы были отличной командой – сильный Гас, умная Дора, всегда готовая помочь с испанским, если надо было позвонить в город, обратиться в банк или заказать большую партию материалов. Моя же роль была самая простая: я просто платила по счетам.

Однажды мне написала китаянка, желающая снять комнату на месяц. С какой целью – она не уточняла. Я сразу же ответила, что мы с радостью примем ее.

Цзюнь Лан появилась в «Йороне» через две недели, Уолтер тащил за ней два больших чемодана.

– Возможно, я тут задержусь, – предупредила гостья.