Пока Мирабель подавала гостям суфле, Элмер в саду подметал мощеную дорожку. Из недавно установленных Гасом динамиков лилась песня «
Элмер стоял на одном месте и тупо махал метлой. Мне было знакомо это чувство потери. Когда-то и я побывала в его шкуре.
Гас принес печальные новости. Накануне вечером у Розеллы начались схватки, и Вейд отвез ее в больницу.
У Розеллы развилось плохо диагностируемое состояние, называемое преэклампсией, когда высокое кровяное давление начинает менять состав крови, и, если вовремя это не обнаружить, происходит необратимое поражение внутренних органов. Во время родов у нее случился обширный инсульт, и она умерла. Близнецы, мальчик с девочкой, выжили.
– Возраст не тот, вот в чем беда. – Гас грустно покачал головой и сделал еще один глоток пива. – Рожать нужно вовремя. Нужно было сразу отказываться от этой затеи.
Я представила себе Вейда, оказавшегося с двумя сиротками на руках. Теперь ему придется разрываться между своими детьми и кроличьим рестораном. Разве справится бывший адвокат из Чикаго, а ныне ресторатор с такой непомерной нагрузкой?
Погруженная в грустные мысли о Розелле и ее сиротках, я отправилась в деревню к Амалии. Та находилась в саду – занималась шитьем в обществе своей любимицы Кларинды, младшей из семерых детей Вероники. Вероника частенько досыпала по утрам в канаве в обнимку с пустой бутылкой кетцальтеки. Странное дело: на этикетке кетцальтеки была изображена миловидная женщина в традиционных одеждах: волосы подвязаны лентой, вышитый пояс на тонкой талии, а в руках – бутылка. Никто из пьющих это вино (каковых было много благодаря его дешевизне), и уж тем более Вероника, и близко не напоминал эту пышущую здоровьем женщину. Неудивительно, что большую часть времени Кларинда проводила не в убогой саманной лачуге со своими братьями и сестрами, а в домике Амалии или у нее в саду. Что до отца Кларинды – он умер несколько лет назад от алкогольного отравления.
Сегодня Амалия с Клариндой торопились сшить чепчики для новорожденных близнецов, чтобы отнести их в долину, где проживал Вейд.
– И что ж теперь будет с малышами? – спросила я.
– Наймет себе помощницу, – ответила Амалия. – А то и двух. И если они будут дорого ему обходиться, на одной женится.
– А я люблю малышей, – сказала Кларинда. В свои десять лет она уже помогала старшим сестрам, что родили в шестнадцать и уже снова ходили на сносях. Мы с Амалией часто обсуждали Кларинду, и я знала, что Амалия хотела обязательно доучить ее в школе и как можно дольше держать подальше от противоположного пола.
– Мы все любим малышей, – сказала Амалия. – Но это не значит, что тебе пора их заводить. Вот закончишь университет, тогда посмотрим.
Я не имела представления, как Амалия такое осилит, но как-нибудь да вывернется. Сама она обходилась малым, но здорово наловчилась в сборе денег на разнообразные проекты. Ну, и я помогу, конечно. Я поинтересовалась у Кларинды, кем она хочет стать.
Собираясь сюда, я думала, что придется обсуждать ужасную, нелепую смерть Розеллы, а также судьбу близнецов. Но вместо этого я сижу и общаюсь с этой смышленой, бойкой девочкой, которая, несмотря на тяжелую жизнь, сохранила в себе и детскость, и жизнелюбие.
– Я хочу стать врачом, – сказала мне Кларинда.
– Тогда тебе придется серьезно изучать медицину. И я уверена, что ты справишься.
Когда Кларинда была совсем маленькой, ее брат тяжело заболел. И она целыми днями сидела возле него, заботилась о нем. Вся его кожа была воспалена от какой-то болезни, и Кларинда клала ему на лоб холодные компрессы, а если находилась денежка, покупала мороженое и давала по капельке.
– Мне так хотелось помочь ему, сделать что-то такое, чтобы он выздоровел, – призналась девочка. Да, чтобы найти какое-то более действенное средство, чем просто покупать мороженое.
Ей было шесть, когда Байрон умер. В последние несколько дней он вообще не мог есть. И Кларинда кормила его, как птичку – поила водой по капельке, но брат уже не открывал глаза. Она сторожила его, спала рядом на полу.
Проснувшись ночью, она приложила ухо к его груди, надеясь услышать биение его сердца, но оно остановилось.
Пришли люди и забрали тело брата. Он так исхудал, что Кларинда могла бы поднять его в одиночку.
– Вот я и хочу понять, как устроен человеческий организм, – сказала она.
– Ты можешь стать, кем только захочешь, – откликнулась Амалия. – Возьми хотя бы меня. Я решила, что перелечу через океан и построю дом в красивом месте возле вулкана, и сделала это. Я пообещала научиться строить дома из ничего, из мусора, и у нас получилось. Мы задумали превращать старую одежду в платья для принцесс – и вот, пожалуйста.
– Знаете, некоторые считают ее чокнутой, – сказала Кларинда, махнув в сторону Амалии рукой, в которой была зажата вышивальная игла. Амалия рассмеялась.
