За исключением того времени, когда он проводил свои сеансы, – как правило с женщиной, – Андрес сидел возле лавки на стульчике. Из-под расстегнутой на несколько пуговиц рубашки, оголяющей его смуглую грудь, выглядывал резной амулет из кокосовой скорлупы, определенно наделенный большим смыслом, мне неведомым, ибо я не разбиралась в символике майя.
Если возле лавки останавливались туристы, Андрес всегда был рад пообщаться с ними. Туристы заговаривали с ним на ужасно корявом испанском, иногда даже двух слов связать не могли, и он поддерживал разговор на испанском, никак не выдавая своего прекрасного знания английского.
Я помнила, что некоторые из моих гостий попадали к нему на сеанс и возвращались в «Йорону» какие-то пришибленные, напрочь отказываясь объяснять, что с ними произошло. Среди них была очень красивая девушка, воспитатель детского сада из Сиэтла: пообщавшись с Андресом, она буквально сорвалась с места и уехала в тот же день. При этом ни словом не намекнула, что ее отъезд как-то связан с астрологом майя. Как бы то ни было, если меня просили порекомендовать кого-то из местных массажистов, остеопатов или знахарей, я никогда не направляла их к Андресу.
И вот Бад с Викторией вернулись из деревни, и я сразу почувствовала неладное. Я видела, как они спускались к дому: Бад вел жену, поддерживая ее обеими руками, а Виктория буквально висела на нем, словно вот-вот упадет. Они молча вошли в дом, проигнорировав и меня, и Марию, и сразу же закрылись в своей комнате.
Буквально через несколько минут появился Гас, рассказав, что столкнулся в деревне с молодой парой, то есть теперь его клиентами по покупке недвижимости. Эти двое явно направлялись в «Йорону», но по какой-то причине решили посидеть у дороги. Гас поздоровался с ними, сказав, что подобрал для них еще один объект, но, кажется, Виктория даже не узнала его.
– Я всегда вижу, когда у женщины критические дни, – сказал мне Гас. – Но с этой было явно что-то покруче. У нее был такой вид, словно она повстречала призрак Маргарет Тэтчер или мою покойную бабушку.
Вечером все прояснилось. Оказывается, Бад захотел пойти с Викторией и поприсутствовать с ней на сеансе. Сеансы проводились в небольшой комнате за прилавком, и Андрес объяснил, что должен остаться с Викторией наедине, потому что работать он будет с ее вибрациями, а чужое энергетическое поле, пусть даже любящего мужа, будет ему мешать. Бад не стал спорить и решил выйти на улицу. Присел на стульчик и стал ждать.
Сначала все было нормально. (Хотя ни Бад, ни Виктория представления не имели, как должен проходить сеанс по астрологии майя. Единственным их опытом в этой области было посещение гадалки на ярмарке в Огайо – да и то они сделали это ради забавы.)
Андрес спросил день рождения Виктории, из чего вывел ее астральный камень – обсидиан. Тотемное животное – тукан.
Он спросил данные о муже. Тотемным животным Бада оказался крокодил, чья энергия концентрируется в реках и морях. Камень – лазурит. Сочетаемость с туканом – хуже не бывает.
– Хоть вы и замужем за этим человеком, – сказал Андрес, – он не ваша судьба. Вы уйдете от него.
Поначалу, как позднее рассказала Виктория Баду, она попыталась отшутиться. Андрес слушал ее, качая головой.
– Понимаю, что вам тяжело узнать об этом. Тукан хочет соединить свою жизнь с этим мужчиной-крокодилом. Вы можете отмахнуться от моих слов, но от судьбы не уйдешь.
– Но я люблю Бада, – сказала Андресу Виктория. – И доверяю ему, как никому на свете. Все мои близкие обожают его, особенно моя мама.
Андрес продолжал кивать, что-то напевая под нос.
– Выпейте это, – сказал он, – и вам станет легче.
Он протянул ей чашу с вязкой, темной жидкостью. Виктория сделала аккуратный глоток.
– Еще, – настаивал астролог. – Пейте до дна.
– Тукан – очень верное существо, – продолжал он. – Даже во вред себе. Ей хочется верить в собственные заблуждения. Она предпочитает оставаться слепой, чем взглянуть в глаза жестокой правде.
Он говорил, и с его глазами происходило что-то странное: казалось, из его зрачков выстреливают лазеры, нацеленные ей прямо в мозг.
Что он там говорит? Комната закружилась перед глазами.
– Признайтесь себе, тукан, что вы боитесь собственной сексуальности, – продолжал Андрес. – Вы выбрали для себя хорошего, надежного человека, но не испытываете к нему страсти.
– Нет же, я люблю мужа, – ответила Виктория.
– Вовсе не так.
– Бад – прекрасный человек.
В памяти вдруг стали всплывать картинки. Пятница. Вечер. Они с друзьями сидят в Эпплбиз[150]. Бад уже выпил три кружки пива и взялся рассказывать, как однажды повстречал на ярмарке в Литл-Рок Билла Клинтона.
– Привет, мистер Президент, – сказал Бад и пожал тому руку.
– Зови меня просто Билл, – ответил тот.
