Не вдаваясь в подробности, Бад сказал, что хочет повидаться с Гасом, и я еще раз объяснила ему дорогу. Вернулся он через несколько часов. Еще четыре дня назад он строил планы, как останется в Эсперансе и заживет новой жизнью вместе с обожаемой женой, но сейчас передо мной стоял совсем другой человек. Да, он поменялся, и все же после похода в деревню словно исчезла тяжесть, давившая ему на плечи. Бад даже попросил поесть, и мы приготовили для него бутерброд и подали тарелку супа. Когда он снова ушел, прихватив новое мачете, то перестал горбиться и легко взбирался по ступенькам, словно гонимый только ему ведомой целью.
На следующий день Албертсоны отправились в аэропорт. Они возвращались в Литл-Рок. Все разговоры о покупке земли, о курсах испанского и поисках пианино для Виктории были окончены. Расплачиваясь со мной, Бад спросил, что я думаю о книге «Радость секса»[151]. Он собирался купить ее для себя.
– Хочу, чтобы моя жена была счастлива, – сказал он.
– Обязательно купите, – ответила я.
Когда мы прощались, Виктория крепко держалась за руку мужа.
Через какое-то время Мария сказала мне:
– Американец забыл мачете.
Странно, конечно: Бад так радовался этой покупке. Я велела отдать мачете Луису, пусть работает с ним в саду. У него, конечно, как и у всех местных, было свое, но у этого лезвие было гораздо острее.
Необходимость отправиться в деревню возникла у меня лишь через четыре дня, и я в удивлении остановилась перед лавкой астролога.
Табличка над дверью исчезла, а сама дверь оказалась заперта. Стульчик, на котором обычно сидел Андрес, почитывая «Алхимика» Коэльо или рисуя символы майя, пустовала.
Я заглянула к Гарольду, чтобы заказать смузи. Три рептилии – Винсенте, Хуан и Карлос – оживленно что-то обсуждали. Оказывается, только что тут побывал полицейский, расспрашивал всех, не видел ли кто в течение последних двух дней Андреса. Его мать подала заявление, что он исчез.
– Ну, я им и сказал, что не знаю ничего, – сообщил мне Гарольд, снимая кожуру с манго для моего смузи. – Но тут каждый знает, что от этого парня – сплошные беды.
Выпив смузи, я заглянула к Доре и Гасу. Дора находилась в саду с детишками, а Гас замешивал цемент, занимаясь пристройкой к дому.
– Ты, наверное, в курсе, что Виктория с Бадом резко поменяли планы, – сказала я ему. – У них произошла стычка с Андресом, а теперь он пропал.
– Ты веришь в карму? – спросил меня Гас.
– Карма – это когда все возвращается к тебе, совершив круг, – ответила я.
– Знаешь, по кармическому счету у этого астролога накопился большой долг перед Вселенной. – Голос Гаса звучал как-то зловеще.
– Думаешь, с ним случилось что-то плохое? Бог ударил в него молнией или что-то вроде этого?
– Иногда Богу требуется небольшая помощь со стороны простых смертных, – сказал Гас. – Не то чтобы я знаю больше, чем остальные, но… – Гас зачерпнул лопатой раствор и вылил его в опалубку.
– Помнишь, я показывал этой паре участок? – спросил он.
Ну да, тот, по которому пролегала глубокая расщелина.
– Они сказали, что там глубина чуть ли не в полмили, – продолжил Гас. – Виктория только глянула вниз и сказала, что ни за что не согласится там жить. Если туда кто-нибудь свалится – ребенок например, – то он погибнет. Даже не докричишься.
Хотя на улице стояла жара, меня прошиб холодный пот.
– Но туда же никто не ходит, – сказала я. – Ни один человек, находящийся в здравом уме, не подойдет к этой расщелине по собственной воле.
– Только если не приставить к его ребрам мачете. – Гас зачерпнул следующую лопату раствора.
– Бедняга астролог, – сказал он.
Вы скажете, если женщина живет возле одного из самых прекрасных водоемов на планете, то она регулярно, если не ежедневно, будет заниматься плаванием. Но только не я. С тех пор как Индиго, бойфренд моей мамы, бросил меня трехлетнюю в бассейн, у меня развилась водобоязнь, я так и не научилась плавать.
Узнав об этом, на протяжении многих лет кто-нибудь обязательно брался восстановить этот пробел. Первым был Даниэль. Он делал много попыток тем долгим летом, когда из Калифорнии через Нью-Йорк мы направлялись в сторону Вудстока, и для меня, шестилетнего ребенка, это путешествие стало одним из самых интересных. Наша одиссея продолжалась около трех месяцев, и где бы мы ни делали остановку, Даниэль обязательно пытался научить меня плаванию. Иногда это был совсем небольшой водоем возле мотеля или палаточного лагеря, но иногда – настоящее полноценное озеро. Они-то и запомнились мне больше всего. Помню Новый Орлеан, а еще Верхнее озеро[152], Скалистые горы[153] и Великие Дымчатые горы[154], Техас, Внешние отмели Мэриленда и – тут мы сделали непонятный крюк – Геттисберг[155], где когда-то происходила знаменитая битва.
