Засунула бумаги в лиф платья, перекинулась птицей и, устало взмахивая крыльями, полетела вниз, к окнам библиотеки. К счастью, по летнему времени форточки были приоткрыты. Совсем немного, но воробей протиснуться может. Здесь никого не было, я опустилась на балкон второго яруса, обратилась в человека и выхватила с полки книгу про морские завоевания Марка Дайнесса. Понятия не имею, кто такой этот мужик, думаю, и Люциусу это тоже мало интересно. Сунула письма между страницами книги, поставила обратно на полку и рванула отсюда прочь как можно быстрее.
Птичьи силы были на исходе, мне, черт возьми, нужно было в таком виде питаться, а мух ловить я не смогла бы себя заставить. С трудом дотянула до парковой беседки, где уже человеком опустилась на скамейку, тяжело дыша и успокаивая бешено колотящееся сердце.
Тише, Авелин. Ты жива. Тебя никто не видел. Все будет хорошо, будет - ведь правда? Заплакать бы... но нельзя: макияж должен быть безупречен. Но руки тряслись и дыхания не хватало - мне было отчаянно страшно и очень жаль себя. Я все сделала правильно, но прекрасно понимала, что ввязалась в опасную игру - для чего? Раньше бы я сказала - ради Ральфа. Но сейчас... нет, ради него я и пальцем не пошевелю. Я его ненавижу. Хотя и все еще люблю. Почему я все ещё не сбежала? Дома... дома сейчас созрели абрикосы. Народ гуляет на ярмарке. Время собирать белоцвет и гориславку, август - самое время. А я вляпалась по горло в интриги, которых не понимаю, хожу буквально по лезвию ножа, я забыла, когда спокойно спала ночью. Не пора ли с этим закончить?
- Ах, какая красотка тут грустит, - раздался ненавистный мне голос, и я тут же выпрямилась и покусала губы, чтобы они выглядели ярче и пухлее.
- Ваше величество? Что вы тут делаете... в одиночестве? Где ваша свита?
- Занята, - сухо ответил Люциус II, которого я даже мысленно не желала называть королём. - Ищут шпиона.
- Шпиона? - испуганно пискнула я. - Во дворце?
- Именно, прекрасная моя графиня. Ну, или шпионку. Что вы здесь делаете, Эва?
- Плачу, как видите, - пожала плечами я.
- С чего бы это?
Люциус вел себя слишком дружелюбно, не пытался распускать руки, и это пугало.
- Ральф, - всхлипнула снова я, пытаясь выдавить из себя такие нужные сейчас слезы. - Он мне изменяет.
- И с кем же?
- С Сабриной Дормез, ваше величество.
- Глупости, - Люциус больно ухватил меня за подбородок и повернул моё лицо к свету. - Вы красивее. В миллион раз. Вы самая красивая женщина Ранолевса.
Я отпрянула, поправляя подол платья (тонкие перчатки были мокрые от пота).
- Разве это важно для мужчины? - с истерическими нотками воскликнула я. - Чужая жена всегда интереснее.
- Да, вы правы, - хищно усмехнулся этот человек и, схватив меня за локти, потянул на себя. - Вы нам очень интересны! Не желаете отомстить своему супругу?
- Ваше... - я, пыхтя, вырывалась и отворачивалась от его губ, - величество! Не стоит! Я не хочу!
Удалось вырвать руку, оставив в его ладони перчатку, а дальнейшее случилось само собой. Звук пощечины, гудящая ладонь и охвативший меня ужас. Я ударила короля! Боже, он сейчас меня убьёт - имеет полное право! Губы у меня затряслись, я отпрянула, широко раскрыв глаза.
- А ты строптивая штучка! - спокойно сказал Люциус. - Твое счастье, что нам некогда учить тебя покорности. Не сегодня. Но знай - настанет день, и ты нам руки целовать будешь.
- Никогда! - выдохнула я, сжимая пальцы.
- Вот и проверим.
Люциус развернулся и шагнул в сторону, освобождая выход из беседки, а я, подхватив юбку, сбиваясь на бег, совершенно забывая о том, что знатной даме нужно передвигаться мелкими шажками, устремилась прочь - к своей карете. Уже внутри, когда мы ехали домой, я поняла, что у меня стучат зубы.
Ральф встретил меня на пороге дома - в халате и с бокалом бренди в руке.
- Что-нибудь узнала?
- Ральф... Люциус... он пытался...
- Не скули! - рявкнул муж. - Что за вид? Ты трусливая шавка или графиня Волорье? Выпрями спину! Подбородок выше! Теперь рассказывай!
- Нечего рассказывать, - гордо вскинула голову я, пряча руку без перчатки в складках юбки. - Ничего особенного не произошло.
- Умница. Что узнала?
- Люциус отравил отца.
- Всё-таки яд! Расскажи все, что запомнила. Не здесь, конечно. Поднимайся наверх.
Я кивнула и скинула неудобные туфельки, которые натерли мне пятки, а потом отстегнула юбки от платья, оставшись лишь в чулках, панталонах и корсете. В конце концов, я у себя дома, имею право избавиться от неудобств. К тому же у меня красивые ноги, и Ральф тут же жадно на них уставился. Мне нравятся его взгляды. Нравится осознавать, что он не может устоять. Вернее, не хочет, да ему и не нужно - я ведь его жена. Принадлежу ему. И в его глазах уже загорелась знакомая мне искра.
В дверь постучались. Два коротких удара. Пауза. Три удара. Ральф рывком распахнул дверь, бросая мне:
- Отправляйся в спальню.
Я пожимаю плечами, поднимаю детали платья и медленно, покачивая бёдрами, удаляюсь. Мужчина в чёрном, которого я увидела лишь вскользь, восхищенно вздыхает и сообщает Ральфу:
