- Какие ножки! Ни разу не видел красивее. Жена?
- Жена. Вы от Северного?
- Именно. Привез бумаги.
На миг меня охватывает острое желание остаться и послушать, что будет говорить посланник, и будь я одета, я непременно так бы и сделала. Но увы, приходится подниматься по лестнице, пытаясь уловить хоть какие-то детали.
- Свечи...
- Попытка...
- Чёртова птица...
Птица? Не обо мне ли речь? Больше услышать мне ничего не удалось.
В спальне я сняла кольца, вынула из ушей тяжёлые серьги, распустила сложную причёску. Смыла краску с лица. Самая красивая женщина Ранолевса? Забавно. Ральф тоже так иногда говорит. Но это все не я. Если убрать макияж, если бы мои волосы были настоящими - русыми и гладкими, если бы не блеск драгоценностей и не платья, выгодно подчеркивающие мою фигуру - взглянули бы они на меня? Как там Ральф говорил: алмаз может быть прекрасен, но кто это заметит? Его сначала нужно отшлифовать и вставить в подходящую оправу.
Что ж, все это у меня есть. Я - самая красивая женщина в Ранолевсе. Я, бывшая аптекарша. Забавно и лестно.
Со стуком захлопнула шкатулку с драгоценностями. Сняла неудобный корсет, оставшись в одной сорочке, панталонах и чулках. Нетерпеливо оглянулась на дверь. Ну где же он? Села за туалетный столик, принялась расчесывать волосы, разбирая высокую причёску, одну за другой вынимая шпильки. Ральфу нравятся мои белые кудри почти до пояса.
Дверь открывается. По спине бегут мурашки. Мне стоит немалого труда сохранять невозмутимый вид. Опустив ресницы, вожу щёткой по волосам, украдкой разглядывая мужа в зеркало. Что я испытываю к нему? Любовь? Нет, это чувство я давно изжила. Привязанность? Благодарность? Зависимость? В любом случае, когда он подходит со спины и забирает у меня щётку, я томно вздыхаю, сжимая колени. Он меня возбуждает.
Ральф знает, как я люблю, когда меня гладят по голове. Кто-то млеет от массажа ног, от поцелуев за ушком, а я готова мурлыкать, когда муж перебирает мои волосы.
- Ты вела себя очень вызывающе, - сообщает мне Ральф, наматывая мои волосы на руку и заставляя запрокинуть голову. - Гадкая девчонка. Продемонстрировала свои несомненные достоинства чужому дядьке.
- Гордись, - равнодушно ответила я. - Принадлежу-то я одному тебе. Ему я никогда принадлежать не буду.
- Хм, кто знает. Жизнь длинная.
- Ты никому меня не отдашь.
- Я? Может и не отдам. Но это не значит, что ты не сможешь принадлежать кому-то другому... хочешь, я позову ниххонца третьим в нашу постель?
Я вздрогнула всем телом и с удивлением посмотрела на Ральфа. Он любил меня шокировать, но сейчас, кажется, был вполне серьёзен.
- Подумай над этим, Эва, - строго сказал он. - А то ты стала слишком скучная.
- Я скучная? - хрипло переспросила я, не веря своим ушам.
- Ты, ты. Боль ты не любишь, другую женщину в нашей постели не примешь, в анальном сексе мне отказываешь... Может, тебе хочется экзотики? Двое мужчин сразу? Или ты с ним, а я буду смотреть, а?
- Ты с ума сошел? - я видела, что Ральф серьёзен, как никогда. Он действительно скучает со мной. - Что, с Сабриной веселее, чем со мной?
- Ты знаешь про Сабрину? - с любопытством спрашивает Ральф. - Эта дура проболталась? Хм... ты ведь не сердишься на меня? Она - всего лишь маленькая забавная шлюшка. Как еда в придорожном трактире - только для утоления голода. Хотя нельзя не признать, что у неё отлично разработанный зад.
- Я не сержусь, - спокойно отвечаю я. Знал бы он, сколько сил требует мое спокойствие! - Просто было любопытно, что в ней такого, чего нет во мне. Теперь понятно. Разработанная задница.
- Ну да. И умелый язык. Но ты, любимая, конечно, лучше. Хоть и не во всем.
Он разворачивает меня лицом к себе и убирает волосы от лица, проводя пальцем по моим губам. Я понимаю, чего он хочет, но, черт возьми, именно сегодня мне самой хочется забыться! Хочется хоть на немного выкинуть из головы гладкий флакон. Хочется не думать о последствиях своего поступка. Поэтому я не слушаюсь, хотя понимаю, что это мне еще аукнется. Ральф отомстит - как это было с Сабриной. Я ведь прекрасно поняла все его намеки. Но это будет потом, а сейчас я просто отбираю у него расческу и отворачиваюсь к зеркалу с притворным равнодушием.
- Всё-таки злишься, - делает неверные выводы он, опуская ладони мне на плечи и сдвигая ткань сорочки.
