- Удивительная самоотверженность для женщины этой проклятой страны. Я восхищен.
Я прячу глаза и думаю о том, что с удовольствием провела бы этот вечер наедине с Хиро, сидя у него на коленях и прячась в его руках. Но ниххонца даже не позвали на ужин, увы… Мне приходится страдать в одиночестве.
В замке мы проторчали целую неделю: томительно длинную и очень мокрую. Небеса изрыгали потоки воды. Ехать куда-то было решительно невозможно, но, к моему удивлению, кто-то ехал. К замку приходили люди. Весть о том, что Регнар перешел на сторону принца, быстро разнеслась по округе. Над воротами замка теперь трепетало шесть штандартов. Приходили крестьяне, желающие стать ополченцами – лето было голодное, потому как весной на полях хозяйничали войска Люциуса, приходившие по души Шантора и Клебсона. Зима грозила стать еще более страшной – и люди надеялись, что на юге ситуация более благоприятная. Но на юге их никто не ждал, и они хотели идти туда сами. Кроме того, у войска принца были обозы с продовольствием. И крестьяне надеялись, что на юге их тоже будут кормить.
Присоединились к нам и два отряда гвардейцев – и это уже была исключительно моя заслуга. Бывший капитан стражи Белого замка меня узнал и немедленно поспешил обновить клятвы, принесенные когда-то роду Волорье, да еще с собой привел людей. Как он пояснил – из Белого замка весь штат выгнали, иного ремесла, кроме военного, у стражников не было, вот и устроили свою жизнь, как умели. Но теперь они готовы идти за мной, куда я скажу.
Что ж, я возражать не стала. Теперь я была ничем не хуже Регнара или Фионелля. У меня было свое войско – причем прекрасно выученное и при полном вооружении. Даже Регнар перестал на меня косо смотреть. А принц и вовсе всем своим видом показывал, что я – его протеже.
Я попыталась было поставить во главу своих отрядов Акихиро, но тот неожиданно взбунтовался, заявив, что он – мой охранник, а не командир войска. У войска с белым флагом с красной лисой уже есть лидер, вот пусть и командует. Что ж, наверное, ему виднее, как правильно. Спорить я не стала. И когда небо, наконец-то, разъяснилось, когда тучи ушли куда-то в горы, мы покинули замок Шантора, оставив красавицу Ижен хозяйничать, и выдвинулись в сторону владений Клебсона.
Мрачные северные леса Ранолевса уже сбросили листву. Вдоль дороги - тяжёлые ели и голые остовы ольхи и осины. На земле алыми каплями крови - раздавленные ягоды рябины. Мне холодно и грустно, осенние пейзажи навевают на меня тоску. Не спасает даже общество принца, который назначил себя моим кавалером.
- Ну полно, графиня, - говорит он. – Прекращайте кривить губы, они у вас созданы совсем для другого. Улыбайтесь, Эва, улыбайтесь! Жизнь так прекрасна!
- Особенно, когда нет дождя, - усмехаюсь я.
- Вы не любите дождь? – смеется принц – румяный и веселый. – Как можно не любить дождь? Акихиро, вот ты любишь дождь?
Хиро, отстающий от нас на половину лошадиного корпуса, любит дождь. Впрочем, он не раз мне это доказывал.
- Дождь – это великолепие стихии, - рассказывает Вазилевс. – Особенно, когда стеной! Он сметает все на своем пути, ему не важно, беден ты или богат, добр или жесток: он вымочит тебя до нитки уйдет прочь, не оглядываясь. Посмотрите, как роскошны леса севера! Как они густы, как непроходимы! Это всё потому, что здесь так много воды!
- Я предпочитаю юг, - пожимаю я плечами. – Море… легкие березовые рощи… заросли ежевики…
- Каждому свое. Я, наверное, не смогу жить без моих лесов. Перенести, что ли, столицу сюда, на север…
- Не выйдет, - напоминаю ему я. – Море на юге. Порты на юге. Международная торговля и дипломатия – всё это на юге.
- Знаю, знаю! – раздраженно отмахивается принц. – Честное слово, вы как Акихиро. Этот парень любит спустить меня с небес на землю.
Я оглядываюсь и сталкиваюсь взглядом с невозмутимым как всегда ниххонцем. Спустить с небес на землю? Странно, а мне он, наоборот, помогал расправить крылья.
- Вы давно знакомы с Хиро, да?
- Как вы его называете? Хиро? Забавно. Да, давно. Он – мой лучший воин. Или уже не мой…
- Я единственный, кто может надрать его заносчивому величеству зад, - заметил ниххонец. – Поэтому Вазиль питает ко мне странную привязанность.
- Ты хвастун и ревнивец, - не остался в долгу Вазилевс. – Дискредитируешь меня в глазах графини, да?
- Я? – удивляется Акихиро. – Я просто констатирую факт.
- Ах ты, жалкий неудачник! Ну ка, покажи, на что ты способен! – принц смеется и наполовину вынимает меч из ножен, многозначительно двигая бровями.
Против воли я им любуюсь. Столько жизни, столько юношеского задора! Он молод, красив, за ним идут люди. Чем-то он напоминает мне Ральфа – еще в те времена, когда мы с ним были счастливы вместе.
Хиро другой. Он словно прячется за маской. Я знаю, какой он настоящий, и Вазилевс, кажется, знает. Но что видят другие люди в узких холодных глазах ниххонца? Гнев? Раздражение? Насмешку? Не понять.
- Хотите размяться, ваше высочество? – Хиро оглядывается и кивает вбок. – Как насчет этой полянки? К тому же самое время сделать привал и пообедать.
