- Гордишься тем, что ему служишь. Но для нас-то он враг, и для любого из нас, конечно, дурно прислуживать врагу. Мы будем очень часто не понимать друг друга, если не попытаемся хотя бы иногда ставить себя на место другого и смотреть, как выглядит действие или событие с его стороны. В чём-то для тебя это легче. Хотя ты и не был пленником, но можешь вспомнить себя, каким ты был, когда впервые увидел Гортхаура или вовсе до войны, и подумать, как бы ты тогда отнёсся к одному или другому: так ты даже мог бы предсказать заранее часть наших реакций и отношений. Я так не могу, но могу пытаться представить, как бы могла повести себя на твоём месте.
Краска залила щеки Марта. Он и правда не думал смотреть на происходящее с точки зрения пленников, ведь времена, когда он ненавидел Повелителя и звал его Сауроном, были так давно и так далеко.
- Ты права, Линаэвэн. Я не подумал, что тебе может быть непросто служить врагу. Но… в данном случае ты не только служишь Саурону, но и помогаешь своим родичам. Подумай об этом, - с этими словами Март вышел, чтобы принести вина и хлеба для тризны.
Дева подумала, что и ей стоило бы больше стремиться понять адана. Говорить с ним, глядя не только со своей позиции - несмотря на то… что внушили ему. Иначе она просто не будет услышана, и винить в этом должна будет прежде всего себя.
***
Больдог и Эвег тем временем спустились в подземелье. Целитель отправился сразу в камеру к Первой паре, а Больдог пошел проверять у орков, есть ли новости о пленниках. Орки открыли Эвегу дверь, и человек с сумкой целителя через плечо прошел внутрь.
На него устремились два взгляда - Оэглира и Эйлианта. Оба эльфа были ранены и не получали после никакого лечения, только пытку… Оэглир задался вопросом: а зачем к ним прислали сейчас целителя, если раньше об этом не заботились? Взгляд Эйлианта стал выжидающим: адан, должно быть, был таким же пленником, как они сами, только его уже принудили к рабской службе.
Эвег предпочел не приближаться к эльфам раньше времени, опасаясь за свою фана.
- Меня зовут Эвег, я целитель и служу Повелителю. Сегодня за ужином Линаэвэн просила, чтобы я обошел всех ее товарищей и помог, кому нужно. А ещё… Я думаю, она была бы очень рада, если бы вы присоединились к ней наверху, она тревожится за вас.
Оэглир горько усмехнулся:
- Так ты хотел купить нас за свою “помощь”? Не дождёшься.
- Мы ничего не примем от предателя, - поддержал его Эйлиант, увидевший, что перед ним не просто запуганный пленник, ненавидящий Саурона. Хотя пока и считавший Эвега человеком.
С Первой парой Эвега ждала неудача. Умаиа пожал плечами: как лечить таких пленных, было придумано ещё давным-давно. По слову целителя в камеру зашли четыре орка. Двое из них скрутили одного скованного пленника, двое - другого.
- Сначала этот, - распорядился умаиа, тыкая пальцем в младшего. И тогда старшего распластали на стене, натянув цепи до предела, и, уже вчетвером, орки уложили младшего эльфа на пол. Эвегу принесли теплую воду, таз и ткань, и целитель занялся своим делом. Промывал и зашивал раны он на славу, искусно и хорошо, но человеческие снадобья не могли полностью снять боль, и Эвег получал истинное удовольствие от своей работы. Полчаса спустя зашитого и перевязанного эльфа оставили в покое, только цепи к стене прикрепили совсем коротко, и лечению подвергся второй пленник.
***
Вскоре после ухода Марта в дверь Линаэвэн постучал Больдог.
- Я пришел рассказать о пленных, как и обещал, - сказал орк, пройдя внутрь. - Все твои родичи в порядке, никого не трогают уже с обеда, все отдыхают по камерам. Эвег сейчас, как ты и просила, лечит тех из них, кого нужно. Четверо в гостях у Повелителя, но, да, ты больше не его гость, так что не думай о том.
Линаэвэн выслушала, отметила “никого не трогают с обеда” - то есть до того их всё же мучили; а лечит их Эвэг, тёмный майа…
- Хорошо.
Больдог ухмыльнулся и вышел из комнаты, оставив деву одну дожидаться Марта. Через четверть часа адан снова постучался в дверь.
- Надеюсь, ты получила добрые вести? - спросил Март, когда ему открыли.
- Да, я ожидала худшего, - ответила тэлерэ. - Больдог передал, что начиная с обеда пленных никто не мучит, сейчас они отдыхают, и - их теперь лечит Эвэг.
Март кивнул на слова Линаэвэн. А что было сказать? Да, на Острове есть пленники, и те, кто упорствует - подвергается пыткам. Но эльфы сами это выбрали. А Эвэг хорошо о них позаботится.
Горец поставил на стол кувшин с вином и чашу, накрытую большой лепешкой. Потом нерешительно снял хлеб, наполнил чашу вином и сел за стол, показывая, что все к тризне готово, и он ждет Линаэвэн.
- Поднимем чашу в честь павших - да будет лёгким их путь; помянем их поимённо - да не изгладится в веках память о них, - Линаэвэн, будучи летописцем, записала многое и ещё записала бы. Но ей суждено было оказаться в плену, и она не ведала, выйдет ли когда-нибудь на свободу, и лягут ли однажды на пергамент имена Нэльдора и Лагортала, Арохира и Оэглира, Лаирсула и Ардуиля.
