Бэрдиру наверняка казалось, что он поступил очень умно, придумав такой способ вести беседу. Волк усмехнулся, но не стал прерывать “гостя”. Пока умаиа возился с заколкой, украшая ее камнями и заканчивая обработку, эльф продолжал свой рассказ. Часа через два Волк довольно потянулся и жестом прервал своего “гостя”.
- Спасибо тебе за интересный, а главное, подробный рассказ о вашем общем прошлом. Ты сказал много полезного, что я смогу потом использовать в… беседах: и с твоими родичами, и с Вторыми. Право, я даже не ожидал, что ты окажешься столь… полезен. А теперь уже поздно, иди отдыхать. Орки за дверью, они проводят тебя.
Когда Бэрдир услышал слова Саурона, он молча развернулся и ушёл. Казалось, ему всё равно, что умаиа там говорит, но это была только видимость. На самом деле нолдо не мог успокоиться всю ночь. Думал о том, что может Саурон извлечь из сказанного, того, что он сам почитал безопасным. Его обвели вокруг пальца, и он сам позволил сделать это… Он же предполагал, что это по сути допрос! Да, он не открыл ничего важного о Нарготронде, но Саурон мог использовать сказанное в разговорах с другими и выманивать то, что нужно… Верно он не желал соглашаться в начале! Лаирсул также сидел и разговаривал, как теперь он… и также мог отказаться. Тот умайа, что пришёл к нему спрашивать, пригрозил жестокой пыткой целителя в том случае, если Бэрдир опять развернётся и уйдёт. Он не ушёл, а назвал имя и просидел у врага два часа, давая ему урок сравнительного языкознания. Теперь он должен отказаться. Или молчать.
Волк тем временем также подвел краткий итог встречи. Судя по непроницаемому лицу, с каким Бэрдир покинул Маирона, слова попали в цель и ранили эльфа в самую душу. Это было хорошо, но мало. Нельзя было теперь дать нолдо соскользнуть с крючка, вернуться в подвал. Но этим стоило заняться завтра, не теперь.
***
Нолдор, синдар, лаиквэнди, фалатрим и, наконец, эдайн… Произнеся часть имён людей, Линаэвэн обратилась к Марту:
- Тебе, конечно, тоже есть кого помянуть из павших на войне. Ведь я меньше знаю эдайн.
Вопрос Линаэвэн почему-то оказался неожиданным. Март с удивлением посмотрел на деву, но кивнул и тоже назвал имена. Их оказалось не так много. Деревенька Марта в северной части Ладроса была тихой и удаленной, и орки пришли туда поздно: словно вдруг вспомнили или от кого узнали, что такой уголок есть. Марту в ту пору было двенадцать лет, и события тех тяжелых дней хранились в его голове достаточно смутно. Март не знал, что об этом позаботился Повелитель, но и без чужой помощи горец многое бы не помнил.
Помнил, что было тяжело, страшно, мужчины уходили из деревни и не возвращались. А они так и жили в своем доме с матерью и с кем-то еще; помнил, что многие исчезли из деревни - собирались бежать из Дортониона к эльфам. Потом в деревню пришли орки, и жить стало еще тяжелее, а потом, года через два-три, как-то в их дом пришел Повелитель, тогда Март еще звал его Сауроном.
История промелькнула перед глазами беоринга, но не вызвала сильного отклика - человек знал, что это были печальные годы великого непонимания меж его народом и Севером, но придет время, и все поймут, как прекрасна Тьма, как понял некогда это и юный Март; адан верил в это. А пока он старательно называл имена даже не для себя, для Линаэвэн, пытаясь вспомнить, о ком еще можно сказать. Назвал едва больше десятка.
***
Три часа непрерывной работы вовсе не утомили умаиа, и он пошел к следующему пленнику.
Ардуиль скрипнул зубами: он знал, что лечить его будут для будущих издевательств. Пока из пленных есть что вытащить, они нужны Тёмным живыми… Эльф чувствовал усталость, он догадывался, что ждёт их позже, и отчасти хотелось прервать всё это, согласиться на гости, ведь от него не требуют ни тайн, ни чего-то ещё, на что никак нельзя соглашаться. Ардуиль преодолел эту слабость, но позволил себя лечить. Если он откажется, его всё равно будут лечить насильно. Орки ли, или этот предатель, или вовсе умайар - такой тоже был на севере и изображал эльфа…
Да и Эвэг лечил как-то странно. Очень странно.
Ардуиль принял помощь целителя и потому также получил заботливое лечение, почти без боли и неудобства.
- Как я уже сказал, Линаэвэн просила, чтобы я оказал помощь ее друзьям, и потому я тут. Но в дальнейшем, если понадобится, Повелитель разрешил, чтобы ты сам лечил своих родичей. Так что теперь они будут под твоей опекой. Впрочем - может быть, и не понадобится. Ведь пока у Повелителя есть хоть один гость, ради него ни одного пленного не будут допрашивать.
Ардуиль удивился предложению. Как могли умайар понять, что он знаком с исцелением? По тому, как он вёл себя перед Лаирсулом, когда лечили его самого?
- Какое щедрое предложение, - процедил нолдо. Лечить пытаемых для новой пытки… - Но я откажусь.
- Ты можешь как заживлять раны, так и наносить их. Но среди вас есть целитель, для которого потребность обновить изломанное тело идёт от сердца, - Эвэг мог понять его. - Не будешь помогать ты - поможет он.
