- Вспомним Лордов Ангрода и Аэгнора; и оруженосца Рандира; и целительницу Луинэль… - с печалью произносила тэлерэ имена погибших на Дагор Браголлах и после её завершения.
И вставали перед глазами силуэты и лица, и звучали в ушах голоса, смех и песни тех, кто ныне был погружён в тишь Чертогов Мандоса. Среди них были и нолдор, которых Мандос обрёк своим приговором на долгое ожидание, как и тех, кто последовал за ними; и синдар, ставшие их союзниками; и лаиквэнди; и некоторые эдайн…
Март молча слушал эльдэ. Лишь немногие имена были ему знакомы. Конечно же когда он слушал о чужих убитых, приходили в голову и свои погибшие, пропавшие, бежавшие. Он уже давно, лет десять как, справил тризну по своим мертвым, и то же, наверное, сделала и Линаэвэн - так зачем же теперь повторять? Быть может, таковы обычаи эльфов?
Тех, кого называла Линаэвэн, вспоминали, конечно, по отдельности, но так, всех павших, нет…
***
Бэрдир шёл знакомой дорогой с самым угрюмым видом. Похоже, Лаирсула только что отпустили, и он был так обессилен, что сразу уснул. И то хорошо, что мог теперь просто спать. Только придётся побыть “в гостях” у этой твари, что всем здесь заправляла. Хоть раз, а придётся. Или и не раз, ему, небось, потом так же грозить будут - жестокой пыткой целителя… Не о том он думает. Нужно думать о том, что говорить будет.
Нолдо вошёл в ту же комнату, оглядел всё вокруг - ничуть не более приязненно, чем в прошлый раз, и произнёс:
- Ты меня уже видел; теперь я здесь за товарища.
Когда Бэрдир вошёл в покои Повелителя Волков, настроение у Маирона было превосходное.
- Садись, Бэрдир, раз пришел, - откликнулся умаиа и кивнул на свободное кресло. Накрытого стола в комнате не было, Маирон сидел за столом с бумагами и чертил эскизы, прикидывая, как лучше украсить камнями заколку в виде морского завитка. Волк взглянул на эльфа, но ничего больше не сказал и не спросил - он не собирался помогать Бэрэдиру, пусть теперь тот сам думает, что сказать и предложить.
Нолдо, не торопясь, сел в кресло.
- Прошлый раз ты сказал, что при встрече нужно представиться, - произнёс эльф, невольно вглядываясь в черты эскиза. Более всего это походило на украшение. Зачем оно Саурону-то?
Волк поднял голову от работы и посмотрел на эльфа.
- Ну что же, представься мне, расскажи о себе, Бэрдир.
- Зовут меня Бэрдир, - скрипнув зубами, произнёс эльф: его имя уже было известно. - А сказать о себе… Как видишь, я нолдо. Когда я шёл сюда, мне сказали, что я могу сам выбрать тему. Это так?
- Ты можешь предлагать темы, также как и я, - ответил Маирон. - Это называется беседа. И о чем же ты хотел побеседовать?
- О языках, - Бэрдир сделал небольшую паузу, как поступал затем после каждой фразы. - Происхождение и значение основных слов из эльдарина, относящихся к названию нас самих и народов, на которые мы делимся, было выявлено далеко не сразу. Даже для того, чтобы появился сам интерес к этой теме, должно было пройти немало времени. В пору Великого Похода даже те, кто в будущем стал признанными лормастерами, не могли интересоваться происхождением слов и историей языков, ибо начало помнилось почти всеми, и этой истории ещё не было: языки только формировались, изменяясь и разделяясь, и приближаясь к тому, чем они стали впоследствии. Такой интерес возник у лормастеров нолдор уже в Амане, когда выросли поколения, не знавшие первоначального эльдарина и с детства говорившие на квэнья. Однако об этом писали большей частью кратко, в примечаниях и небольших заметках, или обсуждали устно. Серьёзных трудов, посвящённых происхождению и сравнению языков, в Амане не появилось. Это объясняется следующими причинами…
Сам Бэрдир не писал серьёзных трудов ни по этому вопросу, ни по другому, не совершал открытий в области языковедения и среди лормастеров не числился. Но языками он, как и многие нолдор, интересовался, а некоторые книги знал наизусть. Одну из них - полный текст “О происхождении и значении в языках эльдар слов, относящихся к Старшему народу и различным его родам, с примечаниями об эльфийских названиях для других Воплощенных”, он сейчас и зачитывал, опуская только встречавшиеся имена (тогда паузы в его рассказе становились длиннее).
***
После Бэрдира Эвег навестил Нэльдора. Эльф твёрдо решивший, что в гости более не пойдёт, отказался принять лечение, считая, что оно предложено только ему, как и более удобная камера. Но… как уже не раз подумал Эвег, “механизм был давно отработан”, и мальчишка получил свое лечение, а умаиа - его боль.
***
Таугатол вспомнил о том, что обещал ему Саурон - сделает, мол, из нолдо того, кто будет служить Северу; в душе эльфа поднялся гнев, и он односложно ответил целителю:
- Убирайся.
С Таугатолом, как и с прочими, отказавшимися от помощи, Эвег рассусоливать не стал: этого нолдо также прижимали к земле орки, а целитель быстро и, по возможности, милосердно, но не церемонясь, привел в порядок раны.
***
