— Удивлен, что ты здесь Март, — приветствовал Маирон горца легкой улыбкой. — Я думал, ты вместе с Линаэвэн.
— Нет, она осталась на кухне, а я пришел к тебе, Повелитель, мне нужно спросить тебя для нее. — Волк удивился, но кивнул: продолжай. — Много ли Линаэвэн выдала тебе, пока была твоей гостьей?
Волк задумался, наморщил лоб…
— Только то, что ты слышал: границы Нарготронда, что она проспорила в пари. Что она еще могла сказать? Что в их землях не держат домашний скот? — Маирон в недоумении пожал плечами.
Март судорожно кивнул, и сказал то, что ему было действительно тяжело:
— Повелитель, ее спутников уже начали пытать? Я хотел бы увидеть одного из них.
Волк удивился. И даже поднял бровь.
— Да, Март. Допрос уже идет. Зачем ты хочешь их видеть?
— Я хочу понять, права ли Линаэвэн, стоит ли ее отказ от гостей того… что делают с ее родичами.
Волк шагнул к Марту, и взял его за подбородок, внимательно посмотрел в глаза — готов ли атан? Он сам просит показать ему пытаемых и при том ни в чем не винит Повелителя — это добрый знак… Похоже, что общение с Линаэвэн подтолкнуло беоринга к тому, чего добивался сам умаиа.
— Друг мой, это тяжелое зрелище. Ты уверен, что готов увидеть это? Эльфы — враги Твердыни, но то, что нам приходится делать с ними… это воистину ужасно.
Март смотрел во внимательные и полные заботы глаза наставника и черпал в них поддержку:
— Я не могу вечно прятаться за твою спину. Ты служить Твердыне как можешь, душой и телом, и я хочу быть таким же.
Волк притянул к себе горца, обнял его, чтобы юноша не заметил торжества в серых глазах.
— Ты доблестный и верный, Март. Ты будешь предан Тьме, что бы ни случилось, — и после крадкой паузы, — Подожди немного, я сейчас закончу, и провожу тебя в подземелье лично.
Март терпеливо ждал, пока Повелитель торопливо заканчивал какие-то подсчеты и делал записи в разложенных на столе бумагах.
— Я приказал начать строить дорогу, Март. Хочу многое успеть до зимы, и тогда весной армия Твердыни сможет начать наступление. Это очень важно, мой друг, — Волк поднял голову и посмотрел на адана, — Как бы я хотел, чтобы эта война скорее закончилась. Но я боюсь, что эльфы смогут учиться жить с нами в мире, только когда мы их захватим.
Март медленно кивнул:
— Да, я понимаю, Повелитель.
Волк делал вид, что торопится закончить важное дело, чтобы пойти с Мартом, а на самом деле ждал, когда Больдог кончит развлекаться с Нэльдором. Наконец, Волк услышал, что все готово, и закончил свои дела.
— Пойдем, Март, — горец выглядел подавленным, но решительным, и умаиа спросил. — Ты уверен в своем выборе? Там кровь и боль, и это та цена, какую нужно платить за свободу.
— Да… Я ведь это давно знаю, Повелитель. Просто раньше пытался стоять в стороне от этого.
— Я горжусь тобой, — улыбнулся Волк в ответ, и они спустились в подземелье.
***
Когда открыли дверь камеры, и их взорам предстал лежащий в цепях, истерзанный Нэльдор, Волк на всякий случай напрягся. Но Март лишь слегка побледнел и только.
Сначала эльф не хотел отвечать Саурону, только взглянул на адана, решив, что это такой же безмолвный раб, как те, что служили в ванной. Быть может, его мучили ещё сильней, чем их сейчас, чтобы заставить склониться? Нэльдор едва не заговорил с молодым беорингом, но заметил, что адан не сострадал ему, не ужасался…
— Ты видишь его. Что скажешь? — спокойно и холодно спросил Волк.
— Что я бы был бережнее к своим друзьям, — так же холодно ответил горец. — Боязнь что-то выдать не стоит такого.
— У эльфов странные ценности, — подтвердил Волк.
Нолдо не знал, что Темные говорят о Линаэвэн, и решил, что этот человек говорил о Лагортале и Кирионе, издевался над тем, что было только что.
— Кирион не сдался, и он не виноват ни в чём! — лицо эльфа дрогнуло от отвращения. — Нужно быть хуже зверя, чтобы, зная всё, обвинить его. Не знал, что среди людей есть… такие.
— Кирион? — искренне удивился горец. — О чем ты?
Нэльдор выдохнул (от боли получился полустон):
— Так ты не знаешь… — но продолжить ему не дал Саурон.
— Думаю, Кирион один из его спутников, видимо, и его допрашивали, — и после обратился к пленнику. — Мы удивляемся, что вы предпочитаете пытки друг друга тому, чтобы вытащить отсюда и себя, и товарища. Кстати, скоро твой брат будет в крепости.
— Ламмион?! — с болью вскрикнул юноша, и вспомнил о том, что он выдал… если бы не он, их не пытали бы всех, как сейчас. И резко закончил. — Никогда больше.
Пленник говорил сбивчиво и несвязно, но не был похож на сумасшедшего, а Волк вовсе не хотел что бы Нэльдор сказал что-то что может помешать Марту пасть, и поспешил покинуть камеру вместе с горцем.
— Почему эльф так странно говорит? — спросил Март, когда они с Повелителем поднимались из темниц.
