— Я думаю, он боится сказать лишнее, — ответил Волк. — Но при том не может держать свои чувства при себе, они рвутся наружу. И он думает, что по его оборванным фразам мы сможем понять, о чем речь. Впрочем… скорее всего, Нэльдору, с его характером и возрастом, в скором времени очень захочется выговориться. И мы используем это. Зачем пытать, если можно просто поговорить. Ты согласен?
— Да, — ответил Март после нескольких секунд раздумий. И продолжил. — Маирон… Через три дня, когда пари закончится… Я не хочу, чтобы Линаэвэн оказалась в подземелье. Она… такая красивая и нежная… Но она все время говорит, что хочет уйти.
— У тебя благородное и доброе сердце, мой друг, — Волк мягко улыбнулся, и положил руку горцу на плечо. Парень уже смог сделать большой шаг вперед в своем обучении, не отвернуться от Тёмных, глядя на окровавленного эльфа в цепях. А зрелище это то еще: прекрасное и режущее глаз своей неестественностью, Искажение, как оно есть. Но теперь беоринг стоял на пороге того, что Маирон и не думал, что сможет сейчас предложить. Скоро у горца будет рабыня. — Я разделяю твой настрой, Март. Дева не понимает, что выбирает, но ты знаешь лучше нее, и ты должен позаботиться о ней. Даже когда пройдут три дня, не отпускай ее, оставь рядом с собой. Если нужно, даже посади на цепь, но оберегай ее. Придет время, и она поймет что ты действуешь ради ее же блага, но до тех пор… Нас, Темных, могут ненавидеть, как маленькие дети могут ненавидеть горькие лекарства и врачей, но мы должны быть непреклонны и исполнять то, что нужно для их же блага.
— Ты… прав, Повелитель, — отозвался удивленный Март. — Я… так и поступлю. Ты отдашь ее мне?
— Она твоя, мой брат, — тепло улыбнулся Волк.
***
Тем временем Лаирсул не покидал целительской, и к нему снова и снова приносили его товарищей. Увидев Кириона, он пришёл в ужас.
— Ты держался вопреки всему, — целитель видел это по глазам синда. — Надеюсь, когда придёт мой час, я буду таким же сильным.
Целитель не понял что пытка для него уже началась.
— Нам… даже не задавали вопросы, и я… — у Кириона перехватило дыхание. — Нэльдора покалечили сильнее из-за моей слабости.
— Ты считаешь, если бы на твоём месте был другой, этого бы не сделали? Нэльдор… ведь он выстоял? — Лаирсул закусил губу. Он мог помочь товарищам своим даром целителя, но какую же боль приносил этот дар.
Кирион кивнул: Нэльдор выстоял. И осознал: это сделали бы всё равно.
— Нас подслушивают везде, — Лаирсул запоздало понял, что не предупредил о том же Долхэна и Таугатола. Говорить более он не мог, иначе не успел бы вылечить.
***
Март и Маирон поднялись наверх. Горец пошел на кухню к Линаэвэн, а Волк вспомнил что его ждет «гость». Время близилось к обеду. Впрочем… вот там и встретятся.
Повелитель Волков почти забыл ту досаду, что вызвал в нем отказ Лагортала, но мысли о «госте» вновь растревожили… рану? Ну нет, нанести ему рану паршивец не смог бы. Вообще не понятно, почему он, Волк, еще не выкинул из головы отказ этого эльфа. Ну подумаешь, не будут они беседовать за столом или прогуливаться по галереям — поговорят в застенках. Волк посмотрит, как этот эльф сможет сохранить свой Свет там, внизу! …И все же… Волк отчетливо понимал, что не хочет пытать Лагортала, что мысль о мучениях не бодрит его… Хотя, с Арохиром вот позабавился не дурно — пленники всегда орут, даже когда молчат… Может быть, он так и не тронет Лагортала, но вот к своим спутниками Светлый дорогу открыл, и даже направил.
Волк развернулся и скорым шагом направился туда, откуда пришел. Лаирсул как раз подлатал Верного Артаресто. Это даст Волку больше времени, прежде чем эльф потеряет сознание.
Комментарий к 19. Принятые решения.
*”…Мэлькор создал зной и необозримое пламя”. (“Аинулиндалэ”).
“И так как пламя пожаров было погашено или погребено под первобытными горами” (“Сильмариллион”) - т.е., стало магмой в недрах земли и ядром Арды.
========== 20. Беседы и допросы. ==========
Эвег рассматривал Лагортала. Этому эльфу дали так много милости, а он не оценил… Тем хуже для него. Лагортал, только что сказал, что не может дать Саурону желаемого, и решил учить аину жизни. Тёмный только улыбнулся.
— Это для вас, Тёмных, не бывает аксани, если вы хотите, переступите через всё, — продолжал эльф. — Я же… просто не могу. А если бы смог, отдать стало бы нечего.
Этот эльф говорил о чем-то странном, быть может, понятном им с Маироном, но ускользающем от целителя.
— О чем ты говоришь, эльф? Что ты имеешь в виду? Объясни мне, и, быть может, я и правда остановлю то, что ты зовешь бессмысленным.
В камеру втащили Химмэгиля и уже окровавленного Арохира.
— Саурон желал, чтобы я делился с ним Светом своей души, — заговорил нолдо. Может быть, этот умайа в самом деле волен прекратить пытки?! — Чтобы он мог получить его лично для себя, действуя как всегда. Но это невозможно, Свет не может быть добровольно отдан Тьме… Это как сказать: помоги своей честностью и искренностью сделать мою ложь убедительней.
