— Да, Лагортал уже вторым будет. Никто не ждал, что Ламмион согласится открыть свой разум, а поди ж ты. Кто знает, может у вас вся партия бракованная? Вон, вишь как сюсюкаются, чисто и не враги. Мож, и дойдут до чего. Языкастый этот Эвег.
— Жаль, что я не успел задушить его, — ответил Химмэгиль Больдогу. Тогда, напав, он считал, что лечить их пришёл человек, сейчас же сомнений не было. Нолдо усмехнулся: он, оказывается, сумел достать умайа так, что его вырывали из рук эльфа. — Может в следующий раз удастся.
— Не ерепенься, — похлопал Больдог Химмэгиля по спине. — И не таких горячих, как ты, обламывали. Бери пример со своих товарищей, рудничных крыс. Держись тихо, целее будешь.
Химмэгиль чуть напрягся от прикосновения, хоть и было это не впервые, процедил сквозь зубы:
— На одного моего родича таких, как ты, мешок нужен, — он считал Больдога орком-палачом из умных и напряжённо смотрел на умайа, что продолжал беседовать с Лагорталом.
Арохир же, услышав слова Больдога, побледнел ещё сильнее, чем от недавней пытки, сжал губы. Ламмион, воин и охотник, что пошёл в гости только ради Нэльдора… Что сделали с ним, чтобы он согласился? Или это ложь? Если и ложь, возможно, именно её сейчас нашёптывает враг Лагорталу. Арохир хотел крикнуть: «Не открывай свой разум!» Но если Лагортал и не помышлял о том, это было бы оскорбительно. Лорд Нарготронда крикнул иное:
— Мы верим в тебя, ты справишься!
Лагортал повернулся к товарищу и улыбнулся ему, хоть и с горечью. А Химмэгиль и Арохир поняли по взгляду и улыбке — Больдог просто лгал.
***
— Нет, беседа с тобой — это другое, — ответил Лагортал Эвегу. — И ты спрашивал не с той же целью, что Саурон, и я бросаю не в пропасть. Твои слова устрашили бы лишь того, кто боится прислушаться к себе.
— Я передам твои слова Маирону. И пусть он сам решает, что делать. Ты не ответил на мой вопрос сполна, но все же отвечал, и потому я пойду тебе навстречу и избавлю от мук одного из этих двоих. Выбирай, какого, — Эвег рисковал. Волк ясно дал понять, что не желает прибегать к грязным уловкам с этим пленником, и все же целитель решил рискнуть, настолько Лагортал был ему ненавистен. А еще умаиа грела мысль, что чуть ли не впервые Маирон явно благоволит пленнику, уважает его, но Лагортал этого не увидит и не узнает, и будет посылать Маирону лишь проклятья. Хотя именно Эвег, не Маирон, давно добивался, чтобы Лагортала приволокли сюда и наконец-то начали допрашивать эльфов.
Лагортала обдало холодом. Умайа обещал передать его слова Саурону — неужели он задавал вопросы по его поручению? Но эльф говорил с Тёмным целителем, а не с Сауроном… И целитель этот что-то услышал. А ещё предложил избавить от мук одного пленного, и нолдо с волнением переводил взгляд с одного на другого. То, чего он так желал, ради чего начал говорить, пусть наполовину, но сбывалось…
Первая мысль его была — Арохир. Он и так только что перенёс муки, ему даже стоять тяжело. А что, если Химмэгиль перенёс не меньше, только это не видно явно? Нет, он выглядит сильнее… Значит, мучить его будут дольше, тогда как Арохир скоро может лишиться чувств. Тогда — Химмэгиль? Чтобы сейчас вынести пришлось меньшее. Обоих нолдор Лагортал считал сильными, но кто из них лучше может вынести то, что его ждёт, не знал. Его взгляд переходил от одного к другому, и вдруг он осознал: рассуждая так, он выбирает не столько, кого отпустить, сколько — кого мучить. Кто сильнее, кто легче перенесёт… Одного из них обязательно будут пытать, но он не будет сознательно указывать, кого.
— Я не знаю, для кого это будет легче или кто сильнее, — произнёс эльф наконец, прерывисто выдохнув. — Брось жребий, пусть выберет Судьба. А ты, умайа… ты действительно намерен передать Саурону всё? И те мои вопросы, на которые ты не ответил? Мне-то ты можешь не отвечать.
Лагортал… ответил правильно. Эвег посмотрел на эльфа с ненавистью, но ответил иначе.
— Очень хорошо, Лагортал. Раз так, раз ты не можешь выбрать, то сегодня не тронут ни одного. А до завтра они оба окрепнут, и Больдогу будет лишь интереснее, — наглец напал на умаиа, как часто делали некоторые из голугов. Напал словами, а теперь попытался прижать к стенке. Эвег ненавидел этого эльфа. Сегодня же он будет уговаривать Волка приступить к допросу Светлого. А потом будет с упоением и жестокостью лечить исковерканную плоть. Так лечить, что и шрамов не останется, чтобы Волк мог раз за разом терзать чистое тело.
— А ты сам спроси у Маирона, о чем ему рассказали, а о чем нет, — улыбнулся Эвег.
Лагортал не мог сдержать улыбки. Что бы ни говорил Эвэг, Арохир и Химмэгиль были избавлены от мук… Да, только на один день, но каждый день здесь был так долог! И какой радостью была эта отсрочка!
По знаку Эвега орки пришли и, отвязав, вывели эльфа прочь, вернули в камеру, где он раньше был с Кирионом. Когда Лагортала увели, Эвег обратился к двум оставшимся пленникам:
— У вашего товарища нашлось, чем выкупить вас. Радуйтесь, на сегодня допрос отменяется. Но тебя, Арохир, еще нужно подлатать.
