— А может и феаноринг, — усмехнулся умаиа, — они не стали так себя звать, бросив вас в Арамане? — Волк решил проверить, как эта пара реагирует на противостояния Домов.
— Только вы, Тёмные, желаете мук другим и можете хвалиться этим, — поморщился Бэрдир.
— Ты, палач, сравниваешь себя и своих орков с нолдор Дома Феанора? — бросил куда сильнее задетый Эйлиант. Об Арамане и Хэлкараксэ он только слышал, но слова Саурона были оскорбительными и мерзкими.
Бэрдир бросил на Эйлианта быстрый взгляд, меняя тему, боясь, что Эйлиант сейчас проговорится, и Саурон узнает о нем и посольстве больше:
— Тебя допрашивали?
— Пока нет; растягивали без вопросов. Моего товарища тоже, о других не знаю.
— Со мной также, и с Лаирсулом. Знаю, что пытали Кириона, Долхэна и Лагортала. Линаэвэн посчастливилось больше, — Бэрдир, встав из-за стола, подошёл к юноше и начал развязывать руки, бросив Саурону: — Если ты зовёшь моего родича за стол, то не связанным же?
С улыбкой Волк смотрел на беседу эльфов.
— О, конечно, конечно. Только посоветуй своему родичу вести себя… как следует в гостях. Иначе последует наказание, — Волк говорил совершенно спокойно, но эльфу стоило уловить… предупреждение. — Кстати, Бэрдир, ты неверно рассказал о судьбе других. Впрочем… вы всегда порождаете неверные слухи, почему нет?
Эйлиант, уже развязанный, подошёл к столу вместе с Бэрдиром, только с другой стороны, готовясь напасть. Угроза умайа была излишней: только дитя не понимало бы, что нападение не пройдёт безнаказанным. За ударом по псевдоорку последовал удар Волей, здесь кара может оказаться тяжелей… Это было неважно сейчас. Важно — чего удастся добиться. Эйлиант взглянул на Бэрдира, а тот думал про себя, что сам он мог ещё держаться и любезно говорить с врагом, но призывать к этому отважного юношу было свыше его сил. Хотя они оба будет наказаны за это… а может быть, и не только они…
Эйлиант левой рукой подбросил супницу в лицо Маирону — пусть отвлечётся, правой, одновременно, постарался ударить ножом в горло. Бэрдир в это время ударил с другой стороны.
Повелитель Волков ничуть не жалел, что эльфы не вняли предостережению. Все, что можно было узнать за разговором — уже узнано, пора переходить к допросам. Бэрдир еще только развязывал своего родича, а Волк уже видел, как подбирается и готовится к броску мальчишка. Щенок, неопытный воин, все его движения на виду, его стремление напасть громко кричит о себе. Не умеет выжидать… горяч.
Юн. Неопытен. Это все будет использовано против него. Наверное, юнец мнил себя охотником или диким зверем, что нападает на жертву с товарищем, с двух сторон. Волк не выдержал и умильно улыбнулся. Уже долгие сотни лет никто не думал смотреть на него как на жертву, как это было… трогательно. Такая детская наивная глупость. Ну хорошо, младший эльф — понятно… но Бэрдир-то на что рассчитывал?
Матерый волк выжидал момента, сидя расслабленно, делая вид, что не подозревает, зачем нолдор обходят его.
Еще когда супница только начинала свой полет, а рука с ножем только поднималась, Волк стремительно вскочил и метнулся в сторону, перехватывая и заламывая кисть юнца, в мгновение опуская его на колени.
Волк мог легко и быстро уложить здесь обоих пленных, но он не спешил. Умаиа вытянул вперед руку, и Бэрдир почувствовал предупреждающий толчок в грудь, в ушах послышался сдавленный голос Лаирсула, говорящего: «Я согласен», звон цепей, чьи-то стоны. Иллюзия была сработана на скорую руку, топорно, но ее цель была смешать, остановить, напугать.
Бэрдир сбросил морок и, решив, что, начав, нельзя отступать, попытался все же ударить умаиа.
Маирон улыбнулся — разговоры кончились. Мальчишка уже безвольно трепыхался в руке Волка (как интересно он отозвался о Доме Феанаро!). Одной рукой умаиа отразил нападение Бэрдира, который не внял последнему предупреждению, а потом схватил и его. Теперь оба эльфа стояли на коленях рядом друг с другом, в одинаково беспомощных позах.
— Ну и зачем ты это сделал, Бэрдир? Ты что, так ненавидишь этого целителя? Ты хоть понимаешь, что с ним будет за твою выходку? — Волк еще сильнее заломил хрупкие суставы воплощенных, заставляя испытывать резкую боль. — Тебе придётся постараться, чтобы теперь защитить его.
Им ничего не удалось. Совсем ничего. Услышав слова Саурона, Эйлиант взглянул на Бэрдира — вначале поражённо (при чём тут Лаирсул?!), затем пробормотал:
— Проклятая тварь…
Бэрдир не мог ограничиться проклятьем. Объясняться с Сауроном — рассказывать ему хоть о том, что он, воин, не мог не поддержать Эйлианта, стоять в стороне; хоть о том, что это была возможность защитить город, крохотная возможность чуда… — он не желал. Первое было бы оправданием перед умайа, второе - он бы просто высмеял. Но Лаирсул…
— Просьбы тебе будет мало, тайн города я не выдам, — через боль ответил Бэрдир…
— Ты хочешь уступить Саурону?! — перебил его Эйлиант. — Ты ведь уступал до того, и всё было зря!
Бэрдир мрачно умолк. И сидеть-то рядом с умайа, беседовать и трапезничать было мерзко. Но Лаирсула будут жестоко мучить — как обещал уже Фуинор…
