Эйлиант, услышав о том, что орки будут глумиться над звездой Феанаро, пришёл в ярость. Он забыл о сильной боли, о том, что его правая рука так заломлена, что при резком движении может быть вывихнута. Он дёрнулся в бок, левой ударяя умайа по колену с той силой, с какой только мог. Но Волк был из тех хищников, что не любил выпускать добычу. У яростного щенка не было шансов, сустав противно хрустнул, но умаиа взглянул на пленника с ненавистью. Он уже знал такую породу непокорных. Или боль собьёт с него спесь… или ничто не собьёт. И тогда в лучшем случае он станет рабом, или же вовсе будет годен лишь на корм для волков.
И всё бы встало на свои места, только Бэрдир заговорил, обращаясь к Саурону:
— Пусти же его, не удерживай так.
— Ты просишь врага? От тебя я не ждал… — повторил юноша.
— Он будет мучить Лаирсула… — выдохнул Бэрдир, осознав при этом: а может мучить и Эйлианта. Хоть сейчас. А Бэрдир и тогда будет смотреть и отвечать?
В это время в комнату вошли женщины и быстро и молча начали убирать беспорядок, устроенный эльфом.
— Ты же знаешь, что других тварь уже пытала и будет ещё! — отозвался Эйлиант, всё ещё стоявший на коленях.
— Знаю, — уронил Бэрдир. — Но хоть для одного или двух, хоть на день… Прости меня.
Он не мог не чувствовать вины сейчас. Но нужно было помочь и Эйлианту, только как?
Просьба простить утишила возмущение Эйлианта, но всё же в его взгляде оставалось… разочарование? Нолдо показалось, что Бэрдир говорит несколько иначе… Пытаясь чего-то добиться? Но чего можно добиться от Саурона разговорами, если это не означает выложить то, что хочет враг?
— Будет лучшим, если наши возьмут крепость, — гневно ответил Эйлиант. — Тол-ин-Гаурхот не отбит пока, но это может измениться. Как отбиваем у врагов кусок за куском.
— Так! Это возможно, — ответил Бэрдир. А ведь Саурон мог бы́ отложить нападение, не только узнав, что защита города сложнее, но и противостоящие ему силы могут быть больше, чем он думал. Нолдо не переставал и сейчас думать о городе, о том, как его можно защитить.
Все шло по плану. Меж эльфами был вбит клин, и этот клин теперь будет все больше разделять их — Волк знал, как это сделать. Пусть они пока пытаются друг друга поддержать — это не важно, даже, наоборот, забавно. Тем более жалким Бэрдир будет после казаться мальчишке, тем больше старший будет ощущать свою вину или… ненависть к феанорингу. И то, и другое нужно будет попробовать.
— Дело в том, мои неверные гости, что вы пытаетесь говорить как имеющие силу, но у вас нет ничего, кроме бессильной злобы. Вы можете только скалить зубы, но не укусить. И если твой народ, Безымянный, все еще бьется на границах, то народ Бэрдира давно спрятался и в битвы не выходит.
— Бессильная злоба? — возмутился Бэрдир. — Странное у тебе мнение об эльфах; да и победы, в самом деле, одерживаются, — на прочее Бэрдир не ответил: о Нарготронде нельзя говорить. Если бы он услышал такие упрёки от эльфа — тогда ответил бы, что его задачи были иными, чем у северных крепостей. Они не отбивали непрестанные атаки, но были готовы прийти на помощь, если понадобится (как было в Дагор Браголлах… хотя Государю Фелагунду и не удалось тогда помочь ни Государю Финголфину, ни младшим братьям…), следили за врагами, что стало куда сложней после потери Минас-Тирита, но не прекращалось; враги исчезали не только на Талат-Дирнэн, но и вблизи нее, и не могли проходить через эти земли; и в Нарготронде принимали множество беженцев из разных краёв, а иным помогали достичь других земель, и держали связь с Кирданом… Ни о чём из этого Саурон не должен был узнать. Бэрдир знал, что и Эйлиант не станет упрекать Нарготронд, где ныне живёт и сражается сам и его Лорды, что ведут охоты на вражеских тварей.
Бахвальство Бэрдира не трогало Волка. Умаиа задумался о другом — мальчишка жил в Нарготронде, видимо, там нашли пристанище Куруфинвэ и Тьелкоромо, когда спасли Артаресто. Но юноша при том знает, что феаноринги отвоевывают былые границы и теснят северян со своей земли. Значит, как минимум Лорды Первого Дома имеют меж собой сообщение и знают, где находится Нарготронд. Этот мальчишка не Лорд, но если он посвящен в такие дела, значит, близок к Лордам. И правда — Верный? Да еще тот, кого послали, как говорящего от имени Лорда к Кирдану?.. Не так уж он и юн, чтобы не мочь быть высоким гонцом…
— Неужели у твоего Лорда больше не осталось Верных, что он вынужден был послать щенка? — издевался Волк, но думал о другом. «Чем ты так славен, малыш? Чем снискал не просто расположение, но и доверие суровых братьев? Или я не прав? Тогда для тебя же лучше разубедить меня». — Первый раз вижу феаноринга, стыдящегося своего имени.
Бэрдир распознал провокацию и не ответил; но юноша, побуждаемый издёвками Саурона, заговорил:
— Верных достаточно, чтобы бить Тёмных тварей. А имени моего…
— Стой — он только того и хочет!
-…Я не стыжусь имени и горжусь своим Лордом, — но всё же закончил иначе. — Только я не стану поступать, как хочешь ты — и потому не назову имени.
