— «Любой выходкой» можно назвать… всё, что тебе не понравится по какой-либо причине. Определи точнее.
— Ты помнишь, что ты гость, ты не нападаешь ни на кого в моем доме, ведёшь себя настолько любезно, насколько возможно, не пытаешься бежать, выполняешь всю работу по кухне, что тебе скажут… Кажется, это все.
— Первоначально ты говорил «готовить», а не «выполнять любую работу по кухне, что скажут», — заметил Бэрдир. — А любезности, как я понимаю, ты ждёшь в разговорах с тобой: я же не шёл в гости к твоим оркам. Что ж… я буду готовить, а ты оставишь Эйлианта.
— О, не волнуйся, — засмеялся Волк, — тебя никто не поставит драить котлы - ты слишком ценен для такой работы, ее могут выполнить и рабыни. Что до вежливости, ты прав, принимается. В остальном ты не возражаешь. Я со своей стороны подтверждаю, что Эйлиант будет в безопасности, что бы он сам ни учинил. Договор заключен.
Волк не стал указывать Бэрдиру на его промашку, на то, что он назвал феаноринга по имени, хотя сам же предостерегал родича не говорить. В общем-то… именно ради таких оговорок Бэрдир и здесь.
На том, чтобы именно готовить, Бэрдир настаивал не только потому, что могли бы потребовать и уборки или мытья посуды. Ничто не мешало Саурону или тому умайа, что приходил к завтраку, явиться на кухню и потребовать исполнения любой службы, какую он только измыслит, и какую возможно исполнить на месте… а отказ счесть нарушением договора.
Обед был завершён; Бэрдир отставил кубок и поднялся из-за стола, глядя на Саурона мрачнее, чем когда входил. В прошлый раз проигрыш был куда меньше. Ничего страшного, если рассказать о любимой еде… нашёл кого слушать, умайа! Книги, язык — это куда безопасней.
От согласия готовить Бэрдир чувствовал себя скверно. Хотя ещё тогда, когда он решился идти в гости ради Лаирсула, по сути согласился не пытаться бить врагов, бежать, клясть Саурона. «Гость» оказывался большим пленником, чем тот, кто оставался в подземелье. Ради Эйлианта нарушил это — и ради него же теперь отправлялся на кухню. А ещё после слов Саурона он понял, что проговорился.
И что делать, если Саурон ещё кого-то сюда приведёт?
Умаиа поднялся из-за стола.
— Тебя проводят в твои покои, а к ужину отведут на кухню, — теперь Бэрдир обещал, что не будет пытаться бежать. Он и так бы далеко не убежал с Острова Волков, это не Ангамандо, где даже Властелин не знает всех ходов, нор и туннелей. И все же данное обещание будет угнетать пленника, а мнимая свобода будет недоступна.
— Ах да, совсем забыл, — произнёс Бэрдир… настолько любезно, насколько был способен. — Получай, дарю.
Он снял с себя рубаху и передал Саурону.
***
Тем временем к феанорингу привели его старшего друга, и так же, как и раньше, растянули на стене. Пусть пленники думают, что все повторяется, тогда они меньше смогут подготовиться к тому, что грядёт.
— Меня водили к Саурону, но не на допрос. Якобы в гости, но насильно, с помощью умайа в обличье орка — представляешь, как они нас боятся? Мне удалось ударить его, — кратко пересказал события Эйлиант, ведь Оэглир не знал, что с ним было. Однако в этот раз эльфов не стали оставлять одних: трое орков привалились к стенам камеры и таращились на пленников; орки что-то принесли с собой, но пока не спешили доставать. Говорить при них нолдор не хотелось, хотя эльфами не мешали общаться. Такого приказа не было, пусть языки чешут.
— Как тебе во второй раз пялиться на товарища? Попривык уже? — поинтересовался вожак у Эйлианта. Нолдо промолчал. А орки развернули знамя Первого Дома, один из штандартов, что попал к Повелителю Волков после Дагор Браголах, не на поле боя, а найденный среди добычи. Вожак принялся расписывать, что можно сделать с такой расшитой тряпкой — и ноги вытереть, и нос, и зад. Можно сказать, предмет первой необходимости.
Эйлиант, слушая, как орк будет глумиться над их знаменем, пытался оборвать путы; Оэглир на стене в ярости рычал и силился вырваться, пока на это сил хватало…
Орки вдоволь позабавились, видя, как пленники пытаются вывернуться из пут из-за какой-то расшитой тряпки.
— Младший голуг знает, что надо сделать, чтобы прекратить это.
Повелителю Волков было интересно узнать, что для феанорингов проще: унизиться самим и по принуждению назвать свои имена, кто их Лорды и Верные ли они (мало кто из такого тайну делал, чаще сами всем в нос своим Лордом тыкали, да своей принадлежностью кичились); либо же эльфы промолчат и позволят унизить свои знамёна. Вот об этом их Лордам тогда и правда стоит донести.
— Я Эйлиант, Верный Лорда Келегорма — довольны?! — выкрикнул юноша, сразу припомнивший слова Саурона. Разве можно было допустить, чтобы орки издевались над знаменем Дома?!..
— Ты забыл, о чем тебя спрашивал Повелитель, голуг? Назави и второго тоже, — потребовал вожак, поднимая знамя с пола.
— Я Оэглир, — опередил Эйлианта старший товарищ.
— Верный Лорда Куруфина, — продолжил бледный юноша, не отводя глаз от знамени. После выкрикнув: — Будь проклят Саурон!
Орки ржали — они были довольны.
