Март вскинулся и распахнул глаза, видя, как нолдо легко забрал у Линаэвэн заколку, еще утром подаренную Повелителем, а она промолчала. Лицо горца покраснело от гнева, но он ничего не ответил. В конце концов, это был подарок Линаэвэн, и она была вправе распоряжаться им, как хочет. Даже — не ценить.
— Мне пора, — мягко ответила эллет и сосредоточилась. Она слышала, что на этом ужине будет Саурон, и вспомнила, что Фуинор говорил также что-то об общих целях.
Бэрдир повторил своё пожелание и сжал руку Линаэвэн.
— Надеюсь, теперь тебе будет легче.
Линаэвэн подумала, что Саурон теперь потребует ответа, отчего на ней нет заколки. И, возможно, даже сочтёт «необоснованный» отказ от подарка нарушением.
— Всё же дай мне её…
Горец сухо подал эльдэ руку, и они вышли из кухни. Ждущие за дверью орки увели Бэрдира.
***
— Может быть ты устала? — спросил Март, когда они остались одни. — Хочешь сегодня лечь пораньше? Я могу принести тебе ужин в комнату, и ты ляжешь, — с одной стороны Март правда заботился о деве, но с другой… он просто не хотел, чтобы она со своим вечно несчастным лицом и бесконечными претензиями присутствовала за ужином. Горец здорово устал от этой эльдэ за сегодняшний день.
— Ты прав — я устала, и мне было бы легче ужинать в комнате, спасибо, — ответила тэлерэ. — Но я хотела сегодня просить Гортхаура за товарищей. Я просила тебя до того, но это должна сделать я сама.
Или Март увидит своими глазами, что просьбы недостаточно… Или Саурон захочет доказать своё благородство и согласится.
— Ты… шутишь или издеваешься? — не выдержал Март. — Ты сегодня уже хотела говорить об этом с Повелителем. Дважды. И оба раза вдруг меняла решение.
— Я не издеваюсь, просто никогда не умела принимать решение скоро, — отозвалась тэлерэ. — И я по-прежнему считаю гости опасными, и по-прежнему намерена уйти позже… Но ты говоришь, что можно просто попросить Гортхаура, и он может не поставить условий…
— Не умела принимать решения скоро? — жестко усмехнулся Март. — То-то ты так скоро меняла свои желания, то говорить, то не говорить.
Март отвечал сухо, жёстко, насмешливо. Почти враждебно. Линаэвэн внутренне сжалась, вспоминая, каким он был, когда они впервые встретились: дружелюбным, приветливым, терпеливым, жалел эльфов, долго не протестовал, что она зовёт его господина Сауроном…
И на ужине вчера вечером он был сильно огорчён, узнав, что её гнали кнутом. А теперь мог кричать, что им, эльфам, нужен кнут. Как скоро произошла перемена в нём! И виной тому была она… Или нет?
— Потому что решение было ещё не принято; но ты всё равно сочтёшь мои слова обманом. Ты изменился, — с горечью произнесла она.
— Я передам Повелителю твои очередные слова, — сухо сказал Март, прощаясь.
Он правда сказал это Маирону, а Волк тонко улыбнулся и спросил, как прошел сегодняшний день. Умаиар хором сочувствовали горцу, а после ужина Больдог задержал Марта и сказал ему:
— Теперь ты видишь, что тебе не врали об эльфах. И ты видишь, Март, пытки — единственное, что может помочь нам положить этому конец. Эльфы лживы, а нам нужно установить мир, закончить войну.
Март был вынужден согласиться. И тогда Больдог продолжил:
— Но, Март, ты все время за спинами своих товарищей, словно боишься испачкать свои руки. Подумай об этом.
Март сказал, что подумает, но тут его окликнул Повелитель Волков:
— Я иду к Линаэвэн, если она вновь не передумала меня видеть. Хочешь пойти со мной?
Поднимаясь в комнату Линаэвэн, Март, с пылающим лицом, вспоминал ее слова: «Ты изменился». О нет, это не он изменился. Он просто больше узнал об эльфах. Пленные бывали в замке и раньше, но это были воины, которых Повелитель не отсылал вместо подземелья на кухню. А Линаэвэн была девой, к ней Повелитель проявил жалость… Которую эльфы не ценят. Бэрдир так и не попросил ее остаться.
Через несколько минут в дверь комнаты эльдэ раздался стук. На пороге стояли Саурон и Март. Линаэвэн поприветствовала их, а потом сказала, обращаясь к умаиа:
— Я прошу тебя избавить от пыток одного из моих товарищей, что ныне в подземелье… — чуть помедлила. «Одного из» — слишком общее, и она назвала уже известное Саурону имя. — Нэльдора.
— Ты ведь знаешь, Линаэвэн, — ответил Волк, — что ты могла избавить любого, в любой момент. Тебе просто нужно было попросить меня принять вас обоих как гостей.
— Как гостей, и вести беседу — не иначе? — спросила Линаэвэн. Нет. Вновь идти в гости к Саурону и выдать нечто она не хотела.
— А что ты еще предлагаешь? — пожал плечами Волк. — Вы зовете меня врагом и желаете со мной войны. Ты предлагаешь мне отпустить одного из тех, кто убивал и будет убивать мой народ и моих друзей? Это странная просьба, ты это должна понимать. Однако, если вы не можете оказаться от своей вражды навечно — откажитесь на время, став моими гостями.
Линаэвэн опустила глаза. Саурон отказал ей так, что дева не могла ничего показать Марту… Ей умайа вряд ли сказал бы так — «убивал и будет убивать мой народ и моих друзей», но при беоринге он так сказать мог.
