— Убивает и будет убивать… как это делают и эдайн? Я прошу тебя… не требовать от нас беседы. Был ли хоть один, кто согласился бы пойти в гости и не выдал тебе нечто важное? — она и сама понимала, что после своих слов вряд ли добьётся согласия, не поступаясь слишком многим. И ещё понимала, что если у неё была возможность убедить Марта… наверное, она окончательно потеряна теперь.
Саурон задумчиво и словно с болью посмотрел на тэлерэ, хмыкнул, но все же ответил:
— Да, был один. Лагортал. А ты ответь мне, как ты видишь это: быть с Нэльдором моими гостями, но не говорить со мной?
Дева словно бежала по замкнутому кругу. Снова уступать? Или снова никому не помочь? Она устала.
— А если я спою тебе песню, Нэльдор получит время?— наклонила голову она. Время до допроса, как она надеялась… Или, в худшем случае, время отдыха.
— Прости, — покачал головой Волк, я не в настроении слушать песни. Но если ты расскажешь мне что-нибудь о письме или о том, зачем все Лорды из Нарготронда — да, я это знаю — послали гонцов к Кирдану — Нэльдор получит время. Расскажи сама, что захочешь. И Нэльдор будет отдыхать до рассвета или даже неделю, в зависимости от твоих слов.
Прямое требование, как ни странно, было облегчением. Эллет могла не сомневаться, не метаться в поисках верного. Она стыдилась бы новой уступки.
— Нет, ни о письме, ни о посольстве, ни об иных тайнах я тебе не скажу.
— Вот видишь, — мягко вздохнул Волк, играя для Марта, — ты не хочешь идти мне навстречу. Даже чуть-чуть. Вы хотите только брать.
— Ты хочешь от меня ответов на вопросы, которые задал бы на допросе, и называешь это «чуть-чуть»? Тогда тебе всего будет мало, и ты будешь требовать всё большего, если только мы не сдадимся, — в сущности, Линаэвэн знала это и так. — И да… ты говоришь, мы берём не отдавая? Возвращаю тебе твоё.
С этими словами она отдала заколку. Волк принял её — так даже проще. Раз ее чары все равно известны, то она больше не поможет, и умаиа все равно хотел заполучить ее обратно — пригодится еще. С другими. А деву он теперь знает, как достать. Чары можно наложить не только на заколку.
— Я хочу прекратить войну, Линаэвэн, — жёстко ответил Волк. — Мне не нравится, что приходится пытать Нэльдора, но иначе не выходит. Облегчи его участь. Скажи хоть что-то о вашем задании, ведь есть безопасное, и Нэльдора неделю не тронут, прекратят пытку прямо сейчас и тебе дадут за ним ухаживать.
Тэлерэ побледнела. Нэльдора уже пытали. Если она скажет нечто, ему дадут отдых на неделю. В обмен на тайну. А потом неделя пройдёт…
— Нет безопасного, — с горечью ответила она. — Кроме того, о чём ты уже сказал… Хотя нет… Я могу сказать тебе, что Нэльдор почти ничего не знает о задании — перестань бессмысленно мучить его.
— Что ты имеешь в виду под «почти ничего»?
— Мы все знаем, куда мы шли. Это уже не «совсем ничего», — большего Линаэвэн рассказывать не желала.
— Если я буду знать все, что известно Нэльдору о вашем пути — мне незачем будет его больше допрашивать. Я велю прекратить пытки сейчас же, и больше Нэльдора не тронут вовсе.
«Всё, что известно о пути» — это и путь из Нарготронда, и место встречи, куда можно послать войска или хотя бы лазутчиков…
— Я пока сказала тебе кое-что, и это… может быть полезным для тебя, — с горечью произнесла дева. — Дашь ли ты Нэльдору отдых?
— Март прав, ты любишь играть словами и требовать, — презрительно поморщился Волк. — Ты ничего мне не сказала о вашем задании. Ты сказала, что о задании говорить не будешь, а Нэльдор о нем мало знает. У меня нет времени играть с тобой, эллет, и слушать твои глупости. Хочешь освободить Нэльдора на неделю — расскажи о вашем задании. Хочешь полностью избавить Нэльдора от пыток — расскажи все, что он знает о задании. И если все же хочешь помочь ему, то поторопись. Думаю, он уже потерял голос, но это не повод останавливаться, а вот дать ему отдых — самое время.
Линаэвэн взглянула на Марта. Что ж, она уже знала, что беоринг рассказывает Саурону обо всём…
— Март сказал мне, что тебя можно просто просить, но моя просьба ничто для тебя. Я согласилась унизиться, спеть для тебя, своего врага, но ты отказал мне — ведь это не служит твоей цели. Я облегчила тебе задачу, теперь ты знаешь, что Нэльдора незачем спрашивать о письме и задании, разве что о дороге — и ничего не получила взамен, — ответила Линаэвэн. Она была очень бледна, но говорила твёрже обычного. — Так кто из нас хочет только брать и играет словами? Ныне ты доказал мне, что уступать тебе бессмысленно: я лишь теряю, никому не помогая. Нэльдор ничего не знает, чего не знали бы другие. Но ты так жаждешь мира, что, даже выяснив, что никакой «необходимости» нет, всё равно будешь пытать юношу.
Волк посмотрел на Линаэвэн и качнул головой.
— Ты готова была унизиться передо мной, врагом, а разве я не унижаюсь перед тобой, раз за разом предлагая мир и получая отказ? — это было сказано для Марта. — А ты опять играешь словами. То Нэльдор не знает почти ничего, то он знает не больше других.
