Женщины, что работали на кухне, смотрели на Марта с удивлением и страхом. Они никогда прежде не видели его таким, не слышали от него таких речей… А горец продолжал, и голос его звенел от гнева:
— Я разделил вас лишь потому, что я не знаю кто ты, но с первой минуты ты постоянно оскорбляешь меня, пользуясь тем, что я не ударю пленника. И я не желал твоего присутствия рядом со мной и Линаэвэн. Но если ты этого хочешь, — беоринг обратился к деве, — я могу оставить вас двоих.
Бэрдир вскинул брови. То, что Март сам постоянно оскорблял и возмущался, что в ответ не получает любезностей, не удивляло в слуге Гортхаура; то, что он не бил пленников, радовало; но он уже во второй раз произносил… странные слова, мало связанные со сказанным. И Линаэвэн тоже отвечала странно. Не было ли это как-то связано между собой?
— Как я мог бы «пользоваться», если не знаю, как ты поступаешь с пленниками? Хорошо, конечно, что ты считаешь зазорным бить… но ты кричишь на эллет и оскорбляешь её. Что до моих оскорблений… Я задам несколько вопросов вам обоим. Потому что здесь творится нечто странное, и я хотел бы понять, что, — серьёзно сказал нолдо. Возможно, кухня была заколдована? Действуют ли чары и на него самого? Ведь тогда и он может отвечать невпопад? — Ты, Март, в самом деле нашёл оскорбительными первые мои слова, прежде, чем ты стал восхвалять «заботы» обо мне? А когда я подошёл с советом, как сделать хлеб вкуснее… в самом деле слышал, что я назвал тебя жестоким, подлым и коварным врагом? Линаэвэн — что, по-твоему, я думаю о Нэльдоре и Ламмионе?
— То, что ты и сказал, — с лёгким удивлением отозвалась она. — Что мы ушли в гости, когда другие терпели муки; ты воин и мог держаться, а мы оказались слабы…
— Мы не друзья, но я встретил тебя так хорошо, как мог, а ты с первых слов затеял ссору. И сейчас, — Март усмехнулся, — не по моей злой воле, но мы больше не можем говорить. Продолжим, когда все будет готово.
— Ты встретил меня и правда хорошо, но затем всё время оскорблял мой народ. Хотя, возможно, ты просто не думаешь, кому и что говоришь, — на главное Март не ответил, и Бэрдир не стал повторять. Они занялись готовкой; адан всё же вспомнил о мёде, и Бэрдир добавил его в тесто.
— Март не хотел оскорблять тебя, он просто искренне так думает, — успела сказать Линаэвэн родичу.
— И после бесед с тобой? — усмехнулся Бэрдир. — Боюсь, ваши споры и правда оказались пустыми.
***
Тем временем Оэглир и Эйлиант остались одни.
— Не я защитил знамя, но ты: ты, не я, терпел пытку, — сказал Эйлиант, помогая товарищу устроиться удобнее.
— Спасибо; но терпел ты. От тебя пытались добиться согласия, ставя Бэрдира в пример. Жаль, что он… — Оэглир не договорил. — Не странно ли, что орки говорят всё время о нём.
— Орк даже сказал, что я, мол, из другого теста, — не без удивления ответил Эйлиант. Орк его… едва ли не хвалил. — Они сказали, что Бэрдир теперь работает на кухне и кланяется Саурону, который велел ему не бежать и не нападать. Я возмутился сердцем, но они же наверняка лгут!
Оэглир неопределенно качнул головой.
***
Марту было пора собираться на ужин: еда была готова, из печи ее вынут женщины. Бэрдир же заговорил, едва они все освободились.
— Надеюсь, вы услышите меня верно. Думаю, здесь действует колдовство, из-за которого вы… и, быть может, я сам слышу не то, что говорят. Не будь его и ты, Линаэвэн, возможно, не хотела бы так уйти.
Март вначале вскинулся, а потом лишь засмеялся про себя: «Как же, колдовство».
— Кто бы стал колдовать здесь, эльф? — только и ответил горец. — Нет, не думаю, что это так. Нам с Линаэвэн пора вскоре идти на ужин, а тебе возвращаться в комнату. Я оставлю вас поговорить, как ты и… «просил», но у нас немного времени.
Март отошел в дальний угол, загремел утварью, оставляя пленников почти одних. Бэрдир подумал, что, возможно, он и правда был слишком резок, и теперь это мешало разобраться.
— Я думаю, он действительно околдован, а не только научен, — сказала Линаэвэн. А нолдо заговорил о ней самой, о том, могли ли к ней применять чары. И так узнал о заколке. На ней чар не ощущалось, но стоило всё проверить.
Но Март и правда не мог ждать долго и подошёл к эльфам:
— Нам пора, Линаэвэн. Тебя, Бэрдир, проводят.
— Хорошо, идём, — ответила дева. Но пока тэлерэ еще была рядом, Бэрдир решил проверить свое предположение о заколке.
— Линаэвэн, ты идёшь на ужин с Гортхауром. Желаю тебе удачи, мудрости, силы и терпения… — сказал он и нежданно спросил. — Что я сказал, можешь повторить?
— Линаэвэн, как ты можешь идти на ужин с Гортхауром? Желаю тебе удачи и терпения, раз мудрости и силы ты лишилась, — со спокойной печалью произнесла дева. — Спасибо. Март, я постараюсь действительно набраться терпения и держать себя в руках.
Март недоуменно перевёл взгляд с Линаэвэн на Бэрдира. Что, шутки у них такие?
— Не смешно, — сухо ответил беоринг. — И если вы нашутились, то пора бы идти.
— Что не смешно? — с недоумением произнесла Линаэвэн.
Бэрдир вздохнул. Протянул руку, снял заколку…
— Я почти уверен, что она околдована.
