— Да, Бэрдир, я принесу тебе мед, — в любой другой момент беорингу было бы интересно до безумия учиться у нолдо, но теперь он едва думал о своей страсти готовить. — Ты слышал Линаэвэн, эльф? Значит, она стремится в подземелье, чтобы доказать всем, что она не хуже прочих. Скажи мне, вам, эльфам, легче знать, что она на кухне, или что ее пытают? Я, враг, жестокий, подлый и коварный, сделал все, чтобы ее защитить; ты же, ее друг, благородный и добрый, не захотел делать ничего, — Март говорил холодно и жёстко, а потом обернулся к обоим. — Судят по делам, а не по красивым словам. Вы горазды лишь говорить, а Повелитель делает добро, пусть и не всегда лучшим образом, но как может, так и делает.
Бэрдир видел, что первой цели он добился — отвлёк гнев адана на себя. Но перевести внимание Марта на хлеб не удалось, так что он мог опять выплеснуть злость на Линаэвэн. Дева сама хотела заговорить, вступиться за товарища, но дозорный сделал знак молчать и молча пристально посмотрел на Марта.
Адан, выпрямившись, ответил нолдо твёрдым взглядом. Он — Воин Твердыни, не какой-то орк, которого можно запугать взглядом.
— Я поблагодарил тебя за помощь Линаэвэн, — заговорил Бэрдир очень спокойным тоном. — Гортхаур сказал, ты принял её как гостью. Мне неизвестно, что ты предпринял для этого; раз ты говоришь, что сделал всё, чтобы защитить её, вероятно, это много больше, чем попросить своего господина, и ты совершил нечто трудное для себя. Только для меня «сделать всё, чтобы защитить» означало: закрывать её своей спиной от стрел в круге всадников и после защищать, отбиваясь от врагов, пока рука держала оружие, когда мой конь пал. А когда не мог и этого, то принять своим плечом предназначенный ей удар. Спасти Линаэвэн от плена мы всё же не смогли, но ей не досталось ни одной раны.
Март не знал подробностей о том, как схватили этих пленных, и потому ничего не ответил на красивые слова нолдо. Эльф помнил картину боя именно так. А Больдог сказал бы, что эльф врёт, что не было никакой круговой обороны, что Линаэвэн схватили, уронив с лошади, что эльфы попались в ловушку как зайцы и были обстреляны со всех сторон.
— Мы не дикари, как вы. Я обратился к Повелителю с просьбой, и без условий Маирон согласился дать мне, что я прошу. А сделал я все, что мог, в попытках уговорить твою… — Март с трудом сдержался, чтобы не добавить «лживую», — подругу, убедить, что ей незачем идти на муки.
Бэрдир ждал иной реакции на свои слова. Перед ним был не орк, что не знает ни стыда, ни совести, а человек; и далеко не худший из слуг врагов. Он ждал, что Март, который, конечно, помог Линаэвэн, но вряд ли хоть чем-то ради этого поступился, устыдится своим превозношением перед эльдар. Или хотя бы остынет и осознает, что ошибается и обвиняет, ничего не зная. Мог он предположить и иное — Линаэвэн назвала Марта добрым, возможно, он сейчас поведает о том, что сделал для неё? Вспомнив о своих жертвах ради другого, дико тут же наносить ему обиды. Однако Марта совершенно не интересовало, справедливы его обвинения или нет, и он в ответ только оскорбил эльфов, назвав их дикарями.
— Я еще не закончил, Март, — холодно продолжил Бэрдир. — Что до красивых слов, я тоже предпочёл бы им дела. Ты произнёс добрые слова, когда просил меня убедить Линаэвэн не уходить в подземелье, и весьма патетические слова сейчас. Но я бы предпочёл, чтобы ты просто не мешал мне развеять тревоги Линаэвэн из-за того, что она ничего не знала о нас — неизвестность всегда хуже; и вместе предупредить о том, что может ждать её в подземелье, а ещё узнать, что её так гнетёт, что она здесь страдает больше, чем на пути. Не знаю, правда, разделил ли ты нас по собственному желанию или по приказу Гортхаура; но если второе, к чему были твои слова, когда ты знал, что сам же и должен не дать нам говорить?
Март смотрел на эльфа с гневом и едва сдерживая себя, напоминая, что перед ним пленник, и, значит, его нельзя наказывать.
- И много ты можешь рассказать Линаэвэн о пленниках, чтобы развеять ее тревоги? О ком ты, кроме себя, доподлинно знаешь? А то, что может ждать в подземелье, вы оба знаете лишь понаслышке. Может и зря. Может Линаэвэн и правда нужно показать, что там может быть, чтобы она одумалась?
— О чём смогу, о том расскажу, — отозвался нолдо. — В подземелье я был, пусть и не сегодня. Если ты доподлинно знаешь больше — расскажи. Что до «показать»… Надеюсь, ты сознаёшь, что мучить других на её глазах означает пытать её саму? — хотелось прибавить: «Если ты вообще думаешь о её благе, а не о том, чтобы оставить её у себя». Это скорее всего было так: Март даже не задумался о том, что Бэрдир мог бы убедить Линаэвэн или о том, что сам своими действиями заставляет её страдать, а он разозлился.
Март не верил эльфам и не понимал их.
— Я устал от пустых споров, Бэрдир. Делай, что хочешь, — он все равно в конце не даст Линаэвэн совершить глупость.
