Дагур вдруг выпрямился, уставился куда-то вперед и проговорил:
— Кто-то идет сюда, на поле! Попались мы теперь!
Лиса, придерживая одной рукой мешок с картошкой, выпрямилась, бросила быстрый взгляд туда, где грядки примыкали вдалеке к каменному низенькому забору, еле различимому в темноте раннего утра и тут же снова пригнулась.
— Садись, дурак! — яростно прошипела брату.
Тот стоял довольно далеко, выпрямившись во весь рост и беспокойно вглядывался вперед, словно пытаясь понять — действительно ли там кто-то идет, или это ему только пригрезилось. Вдруг он странно дернулся, и, сдавленно крикнув: "железные рыцари", кинулся куда-то вбок, к ежевичным кустам. Побежал так, что только пятки засверкали, и Лиса не могла понять — то ли он действительно увидел рыцарей, то ли ему пригрезилось.
Какие тут рыцари, когда поле сторожат работники из бедноты? А те кольчуги не носят, у них кожаные жилеты и маленькие кожаные шапочки на голове — отличительные знаки простого ратника, не из благородных. Будут рыцари шляться утром по картофельным полям своего хозяина…
А Дагур улепетывал со всех ног, топал как конь и громко ругался, продираясь через кусты. Мешок с картошкой он оставил на поле, и Лиса, подобравшись к нему на корточках, затаилась. Действительно по полю шел один из сторожей, но от него легко было скрыться. Сюда, поближе к сосновому пролеску у болота он вряд ли бы подошел, и вполне можно было пересидеть, спрятавшись в высоких картофельных кустах. Но Дагур шумел так, что совсем скоро Лиса услышала длинный свист, крики и шум погони. Сторож и его пара помощников, видимо, кинулись наперерез брату.
Его поймали быстро — просто обошли ежевичные кусты с той стороны, где более удобная тропа. Лиса слышала, как ругался Дагур, как жаловался на то, что это сестра все затеяла, как просил отпустить его, потому что он ничего не сделал плохого и ничего не украл. Это, мол, у сестры весь ворованный картофель. Лиса поморщилась, прихватила свой мешочек с картошкой и бесшумно, на карачках стала пробираться к леску. Хорошего теперь ничего не будет, но лучше все-таки припрятать картоху тут, на болоте и предупредить об этом младших. Лейн такой же трус, как и Дагур, но Дайн — парень бедовый, он голодным не останется, сбегает за картошечкой поздно вечером, даже если и Лиса не сможет.
А она точно не сможет. Выпорют опять, и опять подстригут. Как пить дать. И все из-за этого труса Дагура… хотелось добавить еще о потрохах его, которые достались бы зменграхам, но не сейчас поминать злобных тварей. Сейчас надо сматывать удочки, пока не поздно. Вот и спасительные сосны.
Лиса выкатилась из грядок и вовремя. За спиной уже слышались крики и приказы остановиться. Ну, да, как же. Сейчас прямо и остановится, пускай ждут. Они в этот лес за ней не сунуться, это точно. Кишка у них тонка, и мозгов не хватает. Пусть стоят и целуют деревянный круг на своей шее и просят Знающих защитить их от нечисти. А Лиса в это время будет уже далеко.
Все-таки зря она взяла Дагура сегодня с собой. Больше никогда не позовет брата на дело, пусть уж лучше он остается без еды, раз такой бестолковый.
Пахло сосновой смолой и прелой хвоей. Земля неприятно пружинила, уходила вниз, к самому болоту и то и дело норовила выскользнуть из-под ног. Лиса торопилась, потому неслась быстро, перепрыгивая по знакомым камешкам и срезая путь через болотце.
В этих местах она знала все слишком хорошо, не раз лазила сюда за съедобными корешками, чтобы сварить хоть какой-то суп голодным братьям. Теперь у нее за спиной был мешок с хорошей, крупной картошкой, гладенькой и овальной, и от мысли о сытном ужине у нее текли слюньки. Хорошо бы, чтобы все поскорее оказалось позади. Дагуру, конечно, теперь порки не избежать. Это будет первая его порка. Был бы мужчиной — так взял бы все на себя. Но он же труслив, как девочка. Дагуру и следовало родиться девочкой, больше было бы толку.
А ей бы быть мальчишкой. Тогда она смогла бы больше сделать для своей семьи, и, может, не отобрали бы у них поле и коров. Может, тогда бы все было по-другому. Но на деле парнем был Дагур, а она — хрупкой, тоненькой, кареглазой девочкой с подстриженными по самую шею волосами.
И ничего тут уже не поделать…
Безопасная тропа через болото зеленела в сумерках, и багульник по ее краям приветливо покачивался. Чуть дальше, за соснами Лиса собиралась спрятать свою добычу. Вернется после, когда все уляжется, и заберет.
Схватившись рукой за шершавый ствол сосны, Лиса опустила глаза и посмотрела в свободное оконце воды совсем рядом с тропой. На мгновение ей почудилось серое лицо нечисти с темными провалами глаз, и она вздрогнула. Но взор не отвела, наоборот, приблизилась и всмотрелась в воду. Собственное отражение в сумерках было не разглядеть, лишь смутные очертания головы с растрепанными прядями волос. Даже если тут кто и есть, бояться его не стоит. Людей надо бояться, вот что! Их не задобришь парочкой картошки и древней считалочкой.
