Птица слушала знакомую историю и чувствовала, как стынет в ее жилах кровь. Ее стало колотить, точно в лихорадке, и она тщетно пыталась укрыть ноги одеялом, чтобы хоть как-то согреться. Набара не отпустит ее просто так, она очень мстительна. Никто не может восстать против Матери живущих, это знали все. Недаром в Линне убивали всякого, кто осмелился хотя бы словом оскорбить служительницу богини. А тут Птица, предназначенная в жрицы и до сих пор носившая на плечах цветочки девственности и посвящения, покинула город и уходит все дальше от своего призвания и от храма. Не отпустит ее просто так Набара, ни за что не отпустит. Страшный гнев ее обрушиться на голову Птицы, да и на голову Саена тоже.
Саен вдруг обнял Птицу за плечи, притянул к себе и ласково произнес:
— Ты дрожишь. Замерзла, или боишься? Не бойся, с твоей Набарой я смогу справиться. И не с таким встречался. Успокойся и постарайся заснуть.
Он прижал спину Птицы к своей груди, положил на ее ладони свои крепкие, сильные руки и велел, придав строгость голосу:
— Спи давай. Ничто тебе больше не присниться. Набаре вашей синей и вонючей не тягаться со мной, сил не хватит.
Он сам укрыл Птицу одеялом, и от его дыхания было немного щекотно шее. От Саена исходила сила, Птица чувствовала ее слишком хорошо. Теплая, ясная, светлая. Как волны моря в жаркий полдень, когда на горизонте ни облачка, и ветер замер, и воздух неподвижен. Объятия Саена были простыми, без мужских притязаний. Он прикасался к ней так же легко, как, например, к Травке или Ежу. Он поддерживал и жалел, и эту его жалость Птица тоже чувствовала очень хорошо.
Это казалось странным, но Птица все лучше и лучше понимала своего хозяина, словно настраивалась на его тон, на то звучание, что издавала его сила. К хозяину тянуло и влекло с каждым днем все больше и больше. Только не стоит думать сейчас об этом, иначе он поймет, засмеется или… Или что? Овладеет ей, как должен был овладеть еще в первую ночь покупки?
— Птица, не смеши меня… — еле слышно проговорил над ухом Саен. — Какие вы наивные в этом своем Линне. Наивные и глупые. Спи уже, завтра нам предстоит долгий день. Согрелась хоть чуть-чуть?
Птица еле заметно кивнула в ответ и порадовалась, что под землей темно и не видно, как она покраснела и нахмурилась. Все-таки уловил ее мысли Саен. Какой же он…
Приглушенным шепотом полилась еле слышная молитва, Саен говорил тихо, скорее сам для себя. Просьбы высшим существам, духам или… Птица уловила в конце молитвы слово "Создатель" и почувствовала, как подскочило к самому горлу сердце. Все-таки Саен молится Создателю, и, значит, наверняка живет рядом с Орденом Всех Знающих. Знающие тоже молились Создателю…
— Кто ты? — еле слышно выдохнула Птица.
— Я — Знающий, — последовал тихий ответ.
— Знающих уже нет. От них остались только статуи в Храмах Ордена.
— Я — последний Знающий.
— Тебе молятся Железные Рыцари? — вопрос повис в тишине, и только трещал веселый костерок, непонятно чему радуясь.
— Да. Молятся. Ложись и спи. После все узнаешь, — Саен отвернулся и отодвинулся.
Птица легла, подложила ладони под щеку. Хозяин накрыл ее одеялом, устроился рядом. С другого его бока посапывала Травка, которую он обнял одной рукой и прижал к себе, стараясь согреть. Жалеет ее, Травку эту, бережет и заботиться. Неужели ему не надоедает с ней возиться?
— Знаешь что? — Саен вдруг повернулся и тихо продолжил. — Между тобой и Травкой странная связь, я ее чувствую очень хорошо, когда вы лежите вот так, рядом. От Травки к тебе постоянно перетекает энергия. Ты будто забираешь из нее энергию. Не могу понять, только зачем. Какой толк от такой связи? Ты не чувствуешь этого, Птица?
Птица мотнула головой и на всякий случай сказала:
— Нет. Ничего не чувствую.
— А должна была бы, ты ведь умеешь чувствовать. Ладно, спи. Еж вон храпит рядом так, что воздух дрожит. Поверни его на бок, иначе уснуть невозможно. Завтра выберемся наружу и к вечеру, может, даже доберемся до Каньона. Скоро будем дома и сможем отдохнуть.
Сна не было еще долго. И не было сил унять дрожь и тревожные мысли. Саен — Знающий? Их хозяин и есть Знающий? Ерунда какая-то, Птица никогда бы не поверила в это, если бы своими глазами не видела умирающего надхега, пляшущий на воде плот и падающие в костер сами по себе дрова. Похоже, хозяин говорил правду. Он, видимо, действительно Знающий. Духи, в какую историю ей и Ежу удалось влипнуть? За что такая напасть?
Они выбрались из подземелий только к вечеру следующего дня. Долго поднимались сначала по выложенной шестигранными плитами дороге, после по осыпающемуся, крутому склону, и стены пещеры сужались и бугрились, переходя в потолок. Проход становился все уже и временами его перекрывали неглубокие протоки подземных вод или огромные сосульки, толстые и уродливые.
К тому моменту Птица совсем устала от бесконечного мрака и мечтала лишь о том, чтобы снова увидеть солнце. Потому, когда, наконец, в конце крутого подъема блеснул желанный дневной свет, Птица облегченно вздохнула и пробормотала:
— Хвала духам…
