— Не хвалите духов. В этих местах нет духов Днагао, и никто их не призывает. Им сюда доступа нет. Потому больше не упоминайте о них, — тут же велел Саен и уточнил, — понятно? Вам понятно, что я сказал? Никаких упоминаний о духах.
Птица торопливо закивала, Еж тут же согласился:
— Мне понятно. Хорошо.
Они выехали на поросший травой склон, и неожиданно прохладный ветер налетел с какой-то яростной и злой силой, рванув за волосы и затрепав гриву и хвосты лошадей. Птица поежилась, огляделась. Горы, кругом высокие горы, поднимавшиеся до самого неба и упирающиеся в облака. Вниз уходит узкая крутая тропка, сереют огромные валуны и изумрудной зеленью колышется высокая трава. Пахнет чабрецом, полынью и можжевельником.
Солнце уже совсем спряталось за вершины, и только розовые лучи его красили облака и склоны напротив. Перед путниками поднималась невысокая горная гряда, и, спустившись с одной вершины, им, видимо, придется подниматься на другую.
— Мы дома, — сказал Саен, и столько радости и какого-то тихого удовлетворения было в его голосе, что Птица удивленно посмотрела на него.
— Мы в безопасности, можно вздохнуть спокойно, — пояснил хозяин, — сейчас преодолеем перевал по мосту и заночуем в гостинице. Заодно купим вам плащи. Тут у нас другой климат, — увидев удивление на лицах Птицы и Ежа от последнего, мало знакомого слова, он добавил, — другая погода у нас. В Линне было тепло потому, что рядом с побережьем проходит теплое течение, которое задает погоду. А здесь у нас начинается осень, и вечерами бывает прохладно. Но сезон дождей в каньоне бывает, за что его так и прозвали — Каньон Дождей. Река Розовых Лучей — Ануса-Им тогда переполняется, становится шумной и бурной. Впрочем, вы сами все увидите.
Спускались вниз медленно и осторожно. Лишь собаки бежали впереди радостно и бестолково, виляли хвостами и то и дело оборачивались на хозяина. Видимо, чувствовали родную землю и радовались этому по-своему.
У подножия холма деревьев стало гораздо больше — высоких дубов, раскидистых вязов и лохматых сосен с разветвляющимися стволами. Тропинка исчезла, но Саен знал дорогу и так, подгонял лошадь, торопился. Спустились в узкую лощину, повернули немного на север — то, что это север, знал прекрасно Еж, он умел разбираться не только в картах. И вот, совсем скоро перед ними показался длинный мост, проходящий через каменистый и глубокий перевал. Широкий, ровненький, удобный. Вымощенный прямоугольными каменными плитами. По краям моста поднимались каменные перила и каменные квадратные столбики, на которых разливали яркий свет фонари на кованных гнутых ножках. Искусная и тонкая работа.
Птица уставилась на фонари и не могла отвести глаз: свет этих штуковин, беловатый, ясный, спокойный, простирался далеко вперед. Солнце совсем село, и камни, бордюр и плитка моста выглядели в этих местах так странно и необыкновенно при ярком сиянии фонарей, что казались нереальными, сказочными и даже немного пугающими. Видно было все, даже склонны поднимающихся гор по обе стороны от моста. У самого въезда белели длинные домики с высокими башнями, окна которых тоже сияли не хуже фонарей.
— Да хранит вас Создатель. Вечер правит, Саен, — поклонились несколько воинов, что караулили въезд на мост.
Хозяина тут знали, видимо, хорошо. Саен ответил им приветственными словами, и копыта лошадок зацокали по плитам весело и звонко. Цок-цок-цок — стучали копыта. Шух-ух — пел ветер. Бесшумно и яростно светило множество фонарей. На бордюрах, белых, мраморных, с кромками узора, то и дело попадались надписи, сделанные немного странными буквами. Птица понимала их значение, но знаки, украшенные вязью, были чуть-чуть другими. В Линне эти же самые буквы писались иначе, более просто. Более короткие линии, гораздо меньше точек и дополнительных штрихов.
— Каньон Дождей, везде написано Каньон Дождей. И еще один раз попадалось слово Суэма, — вслух проговорил Еж.
Саен тут же обернулся, придержал лошадь и пояснил:
— Каньон Дождей официально относится к Суэме, но это ее границы. Приграничное поселение. На юге лежат Одинокие Королевства — Верхнее и Нижнее. На севере земли баймов Меисхуттур. А на востоке Суэма.
— А на западе? Пустыня?
— Да, пустыня, Свободные побережья и заброшенные города зуммийцев. Все правильно. Вашему люду со Свободных побережий хода в Каньон Дождей нет, только торговцем, у которых есть умда, специальная бляха-разрешение. Умду выдают только старейшины Каньона.
— У тебя тоже есть умда? — спросил Еж.
Саен слегка качнул головой, после пояснил:
— Я тоже являюсь старейшиной Каньона. Я — главный старейшина. Вообще-то, без меня ничего не решается в Каньоне.
Старейшина! Их купил старейшина Каньона Дождей! Вот теперь многое становится понятно. Конечно, старейшине вполне пристало иметь дома красивую рабыню, а где найти самых красивых девушек? Только в храме Набары, безусловно.
