Птица и Еж последовали за Саеном, и даже два пса преспокойно поднялись по лестнице и прошли через темные двойные двери, массивные и тяжелые. Глухо захлопнулись за спиной створки, и Птица с удивлением оглядела чистый зал, столы, покрытые скатертями, высокий прилавок и темно-бардовый ковер на полу. Это же постоялый двор, навроде Корабельной Таверны! Но как тут чисто, опрятно и светло! И ковер на полу — это же неслыханно! Постояльцы заплюют его, затопчут и зальют вином!
— Вечер правит, Саен, — произнесла голубоглазая румяная девушка, выходя из-за прилавка, — твоя комната готова и ждет тебя.
Радостно сиял ореол светлых кудряшек вокруг приятного девичьего лица, приветливо улыбались голубые глаза. Жарко полыхал огонь в огромном камине, где-то в глубине зала негромко переговаривались люди.
И вот, они уже стоят в квадратной комнате, где посередине возвышается широчайшая деревянная кровать с разноцветным полосатым бельем, а на полу лежит толстый светлый ковер.
— Кровати вам троим хватит, думаю, — сказал Саен, оглядывая комнату, — а я посплю на полу, на ковре. Тут есть душ, горячая вода должна быть — надо просто протопить бак.
Птица уже устала удивляться, потому лишь молча смотрела, как Саен, стянув с себя сапоги, велел разуться и Ежу с Птицей. А Травка и так была босая, никто не станет покупать сандалии для пятилетнего ребенка-раба.
Саен прошел в соседнюю комнату, которая оказалась отделанной глиняными плитками, покрытыми глазурью. Точно такой же, какой покрывают черепицу в храмах духов Данаго. Там, в этой комнате находился высокий железный бак с топкой, куда хозяин тут же закидал мелких щепок, наложил кусочков коры и развел огонь. После сказал:
— Нагрею воды, покажу, как это все включается — и пойдете, помоетесь. А я схожу в лавку тут недалеко и куплю вам одежду. В этом вашем барахле нельзя вас никому показывать. Не принято тут детей одевать в отрепья, — Саен усмехнулся, выглянул в окно, прошелся еще раз по комнате и пояснил, — после поужинаем и ляжем спать. Можно, наконец, отдохнуть как следует.
Удивляло все. И горячая вода, бегущая из смешного железного носика, переходящего в прямую железную трубу. И то, что вода эта убегала в маленькие дырочки под ногами. И ароматное мыло, и приятный запах. И даже то, что туалет находится прямо в комнате, за дверью! Где это видано, чтобы туалет находился в доме! В Линне это всегда была яма в деревянной будке, которую время от времени вычерпывали, и содержимое закапывали в землю и присыпали опилками.
А тут — гляньте! Белая большая штука, в которую лилась вода, стоило только повернуть рычаг.
И ни одного изображения духов Днагао. Ни одной статуи, ни одной кожаной ленты с бубенцами, говорящей о молитвах. Вообще ничего, что напоминало бы о вере тех, кто обладает этим постоялым двором.
Еж — тот вообще обалдел немного от всего нового и непонятного. Проторчал слишком долго в комнате с горячей водой, просидел на корточках, в изумлении глядя, как уходит вода в дырочки в полу. После удивленно сказал:
— Если вода уходит в пол, то она должна капать на головы тем, кто внизу. А она не капает. Куда же вода девается? Колдовство какое-то…
Птица хмуро тыкнула пальцем в стенку и пояснила:
— Видишь, трубка? И внизу, рядом с полом трубка. И вода уходит как раз рядом с такой трубкой. Небось, в эту железную штуку утекает — и все. Что тут думать…
— А зачем все это делать в доме? Это же страшно неудобно — трубки всякие… Можно помыться и на улице, у колодца, и вода вся просто уйдет в землю. Никаких хлопот.
— Еж, — кисло улыбнулась Птица, — Саен же сказал, что тут другая погода. Холодно тут бывает. Много ты намоешься при таком ветре, какой сейчас на улице? А если будет еще холоднее? Это тебе не Линн, где солнце печет каждый день, что дают духи…
— А Саен сказал, чтобы мы не упоминали духов, — тут же спохватился Еж.
Птица только привычно провела по пустым запястьям, вздохнула и принялась расчесывать волосы. Едва она заплела косы и более-менее привела в порядок Травку, как вернулся хозяин и принес целый мешок вещей. Матерчатый, расшитый мешок со множеством карманов по бокам. Для Птицы Саен купил парочку новых туник и плотные длинные шаровары, расшитые по низу шелком и бисером. Для Травки смешные штанишки с подворотом и две теплые фланелевые рубашечки. Для Ежа плотные брюки, жилет и две синие рубашки, вышитые по горловине.
— Одевайтесь и спускайтесь вниз, — коротко велел Саен и вышел.
Птица удивленно дотронулась до мягкой, тонкой ткани, из которой были сшиты ее туники, и почувствовала себя так, словно на нее неожиданно свалилось огромное богатство. Видать, гаданье Хамусы продолжает сбываться, и это действительно удача. А она-то, глупая, боялась, что так и придется скитаться в грязи и темноте следом за новым хозяином.
