— Зря ты затеял это дело. Не будет с него толку. И еще вмешал сюда стронгов. Они безумны, это всякий знает, и они не знают удержу в убийствах. Теперь ты сам будешь расхлебывать то, что завязал. Сам раздобудешь и потерянную девчонку, и библиотекаря. А я отправляюсь домой с рассветом. Я не хочу иметь ничего общего с баймами — да хранят нас всех Невидимые.
Нас переступил через бездыханное тело железного рыцаря и вышел в коридор. Его жгла изнутри яростная злость, горячая, как угли в камине. Затеял Праведный Отец недоброе дело, и его в это вмешал. Если бы Нас знал, что тут будут баймы, ногой бы не двинул в сторону Нижнего королевства. С баймами нельзя держать союз, они всегда остаются врагами всем, у них нет ничего доброго или светлого. Ни грамма разума, только их собственный взгляд на вещи и жажда смерти и убийства. А если с ними еще окажется дракон, обладающий возможностью летать и проклинать — а именно таким был Гзмарданум — то спасения не будет никому. Падет Суэма — оплот благополучия и доброй жизни. И королевства не устоят, потому что только суэмцы могут сдерживать ярость собственных перерожденных, силу баймов.
Нас решительно двигался коридорами, свернул в то крыло, где был расположен его отряд, спустился по ступенькам вниз. Здесь, в этих помещениях, ровных и темных, света почти не было, только в самом дальнем конце коридора еле заметно трепетал язычок пламени в масляной лампе, освещая, разве что, стены вокруг себя. Нас помнил, что за этим масляным светильником должен быть поворот в комнаты, где отдыхали его люди, потому шел уверенно и спокойно. Тут, в этой темноте, он чувствовал только присутствие своих Невидимых. Не всегда, значит, срабатывает его защита, и не всех могут одолеть Невидимые.
Нас знал, что есть сильные духи, есть более слабые. А есть те, кто обладает реальной властью. Только как они получают такую власть — Нас не знал. Как и не мог понять, почему духи служат ему. Какая им в этом выгода? Почему сильные Невидимые тратят свое время на то, чтобы сопровождать вот его, Наса, в далекое путешествие? Охраняют, не оставляют ни на минуту. В чем тут секрет? Этого даже отец Наса объяснить не мог, этого не знал ни один маг Верхнего королевства.
Вдруг Нас почувствовал, что в коридорах кто-то есть. Чужое присутствие было настолько явным, что он мог бы поклясться, что слышит чье-то дыхание.
— Верхний маг, — прошептал в темноте голос, осторожный и мягкий, — верхний маг, выслушай меня.
Из мрака выступил тоненький силуэт, и слабый свет масляной плошки упал на круглое личико Илаи, дочери Праведного Отца. Сейчас она была без покрывала на голове, и темно-каштановые волосы струились по спине до самого пояса. Она вцепилась в рукав Наса и горячо зашептала:
— Уезжайте отсюда! Немедленно! Мой отец коварный человек, он никогда не держит своего слова. Здесь опасно, Верхний маг. Не связывайся с моим отцом. А если не веришь — завтра сходи на Площадь Праведников, и ты все поймешь. Уезжайте, пока смерть не настигла вас!
Нас удивленно всмотрелся в тревожные зеленые глаза под изогнутыми тонкими бровями и еле заметно улыбнулся:
— Да охранят тебя духи, Илая, что ты позаботилась о гостях твоего отца и предупредила об опасности. У тебя храброе сердце…
Илая не дала ему договорить, прижала палец к губам и снова зашептала:
— Не поминайте тут духов, каждого, кто упомянет духов Днагао, ждет смерть или наказание. Здесь очень строгие правила, и мне кажется, что мой отец заманил вас в ловушку. Можно верить и молиться только Знающим, все остальное — не истинная вера. Они убивают всех идолопоклонников, кого только находят. Уезжайте прямо сейчас.
— Мы уедем с рассветом, — кивнул Нас, вдруг прижал к себе Илаю и поцеловал.
Губы ее пахли медом и травяным отваром и были мягкими и податливыми. Кожа щек казалась нежным шелком, а распущенные волосы приятно защекотали Насу шею. Тоненькая, храбрая, нежная — Илая казалась ему необычной, точно диковинная птица, что случайно угодила в сети охотника. И ведь она пришла сама и предупредила об опасности жуткого идолопоклонника, каким был для нее Верхний Маг. Потому что он нравиться ей, это Нас очень хорошо чувствовал.
Он прижал к себе Илаю, приподнял и провел губами по нежной щечке, по тоненькой шее к еле выступающей из-под длинного верхнего платья ключице. Илая задрожала в его руках, точно трепетная, пугливая лань. И он подумал, как славно сейчас жмурятся ее глубокие зеленые глаза, похожие на изумруды из Каньона Дождей. Он захотел любви Илаи прямо здесь и прямо сейчас. И пусть проваливают проклятые стронги, и пусть зря злится Праведный Отец. Нас — Верхний Маг, и всегда брал себе все, что нравилось.
Илая вдруг уперлась кулачками ему в грудь, отвернула голову и снова заговорила, уже чуть громче. И в голосе ее слышался настоящий страх:
— Нет, Верхний Маг, нельзя! Меня убьют, нельзя. Узнают и убьют. Прошу тебя, пощади…
Столько мольбы и ужаса было в этом голосе, что Нас отступил, стараясь унять сжигающий его жар. Схватил с полки чадящую масляную плошку и осветил лицо Илаи. Зеленые глаза ее смотрели с мольбой, а губы дрожали:
