Воины его в эту ночь не роптали и не жаловались. Каждый желал поскорее вернуться домой, к своим женщинам и детям, и потому радость скорого возвращения скрашивала холодный и неуютный вечер. Даже молчаливый Замгур повеселел. Наловил на ужин кроликов, запек мясо в пряных травах и к нему нажарил круглых и мягких лепешек, хрустящих и невероятно ароматных. Только Замгур так ловко умел обращаться с тестом.
Запивая мясо и лепешки водой из здешнего ручья, Нас молчал, как всегда, изредка подбрасывая в прогоревшие угли на жаровне тонкие миндальные прутики и произнося простое заклинание, призывающее покой и мир на его отряд.
— Нам предстоит дорога? — осторожно спросил Замгур.
Верный слуга отправится вместе с ним, но сейчас никаких рассказов. Пока Нас не совершит служение в Закатной башне, не принесет жертву, не заплатит — никаких слов. Слова могут сглазить, привлечь враждебных духов.
— Сейчас мы возвращаемся в клан, — сухо ответил Нас Замгуру.
Тот понял, что больше ответов не будет и, собрав грязную посуду, вышел из шатра. Нас выбрался следом за ним, прошелся вдоль остатков замковой стены, с которой дожди так и не смогли смыть до конца следы пожара. Снова почудилась ему старая песня сестры, но прежнего призрака нигде не было видно.
Нас тряхнул головой, отгоняя наваждение, но грустный мотив по-прежнему звучал. И даже чудился голос сестры, нежный и мягкий. Почему сестра является ему именно здесь, на землях, где отец совершил самое сильное в своей жизни колдовство?
И Нас вдруг понял — почему. Потому что сестра была платой. Все правильно, отец заплатил жизнью сестры за то, чтобы ему служили сильные и могущественные Невидимые. Сила мага заключена в тех Невидимых, которые ему служат. И отец это хорошо понимал. Потому заплатил слишком большую цену.
Нас с силой сжал подвернувшийся под руку осколок камня. Любил ли отец Наргису? Любил, это Нас знал точно. Любил ее песни, ее шутки, ее нежный голос, так сильно напоминавший мать. И все равно поднялся в Закатную башню и совершил служение. Заплатил цену за свое могущество.
Глядя на голубоватые ложные огоньки, то и дело вспыхивающие на соседнем холме, Нас подумал, что вряд ли смог бы так поступить. Оторвать от себя то, что дорого и близко, то, что скрашивает жизнь, делает ее приятной и теплой — и принести в жертву. А после спуститься с Закатной башни и увидеть, как опустел дом, какой одинокой и холодной стала жизнь и как тебе не хватает той, которую ты любил.
Цена слишком высока, слишком. Но благодаря ей Нисам Аум-Трог возвысил свой клан и дал возможность старшему сыну побеждать в клановых битвах. И сейчас Нас понимал, что от того, какую цену он готов заплатить за помощь Невидимых, зависит судьба целого клана. Сумеет ли он удержать власть? Не разочарует ли Невидимых?
Чьей жизнью и любовью готов он заплатить, чтобы сохранить могущество клана? Вспомнилась гибкая и тоненькая Сахра, черные кудри ее, достающие до колен и поблескивающие в свете масляных ламп. Руки у Сахры — как гибкие змеи, ласковые и мягкие. Плечи — как круглые камушки на облизанных ветрами склонах. Глаза — как темные ягоды шелковицы, сладкие и тягучие. Глянет Сахра — и жар страсти тут же охватывает душу.
Но Сахра рабыня, вряд ли будет иметь значение такая жертва. Зато у рабыни есть дети. Свободные дети, потому что отец у них — Верховный Маг.
Нас с силой швырнул камешек, развернулся и зашагал к шатру. Он не мог принять решения, но уже чувствовал его. Так водилось в их кланах, так было принято. Иногда эти обычаи казались слишком жестокими, и мало кто осмеливался говорить о них. Но так было всегда, на этом держались все башни Верхнего королевства. И не просто скинуть с себя бремя власти и сказать — я не хочу принимать участие в этих обрядах. За Насом стоит клан, который ждет от него верных и точных решений. И если Нас допустит хоть немного страха и сомнения — его тут же одолеют в клановой битве. И тогда — смерть. Глупая и позорная.
Выбора нет ни у кого. Все маги повязаны магическими правилами, все должны платить.
Нас опустился у тлеющего костерка, что догорал рядом с шатром. Достал из кармана плаща еще одну миндальную веточку, пристроил в огне. Эту веточку он привез из своего сада, что растет вокруг родного дома и вокруг клановой Закатной башни. Над ней он совершил молитвы-обереги, и родное дерево теперь служит охранным талисманом. Здесь, на проклятых землях оно напоминает о родной стороне, об ушедших в мир Невидимых предках, о тех, кто еще жив и нуждается в защите и охране.
