– Брось, – отмахивается. – Я не сижу ни на чем особо опасном и прямо уж противозаконном. Так, то травка, то фристил – по мелочи. – Ему действительно разительно лучше: почти не ерзает, ведет себя адекватно. – Детка, а ты чего пришла-то? – спохватывается. – Просто поболтать или соскучилась? – И вдруг резко подается ко мне, вытягивая губы в трубочку. Сперва шарахаюсь от него и только потом понимаю, что он так шутит. – Эй, детка, полегче. – Дэвин тоже отшатывается от меня, выставляет перед собой руки. – Неудачно пошутил. Спокойно.
– Я поняла, – бормочу. Снова обнимаю колени.
Дэвин продолжает пристально на меня смотреть, изучающе.
– Тебе крепко досталось, да? – спрашивает. – Ну, эта клоака… насилие.
Дергаю плечом.
– Терпимо.
– А где был твой… э-э-э… – Исправляется: – А где был в это время Валентайн? Что-то он больно живенько выглядит для человека, проведшего тут с тобой два года.
– Он тут меньше месяца, – признаюсь. – Искал меня. Нашел.
Дэвин кривится.
– И ты в это веришь? Ну, что искал, а не… – Делает в воздухе неопределенный жест рукой.
– Верю, – отрезаю.
– Ладно, проехали, – соглашается неожиданно покладисто. – Так чего спросить-то хотела? Если про наркобизнес, то я уже выложил вам обоим все, что знал.
Качаю головой, крепче обнимая ноги.
– Не о наркотиках. Ты можешь рассказать обо мне?
На губах Дэвина появляется совершенно глупая мальчишеская улыбка.
– Ты классная, детка.
Закатываю глаза. Комплименты сейчас – не то, что мне нужно.
– Можно подробнее. Какой я была?
Морщится, снова чешет в затылке.
– Совсем ничего не помнишь, да? – спрашивает сочувственно.
– Обрывками. Тебя вспомнила. Как расставались, помню. Наш первый раз помню.
– Классно было, да?
– Нет.
– Черт.
– Угу, – подтверждаю коротко, давая понять, что пришла сюда не для того, чтобы обсуждать наш первый секс. – Я была агрессивной, жестокой? Плаксой или уверенной в себе? – продолжаю задавать вопросы.
Дэвин часто моргает, смотря на меня как на сумасшедшую.
– С чего такой списочек-то? Я тебе правду сказал: ты была классной. И есть классная. Мордой тебя об жизнь немножко потаскало, – трет свою щеку, намекая на мою битую скулу, – но это со всеми бывает, оклемаешься. А так какая была, такая есть. Классная, говорю ж.
– Я хотела ее убить, – говорю то, что совершенно точно не готова сказать Нику.
– Кого? – Дэвин хмурится. – Ту сучку, что попортила твой животик?
– Да.
– Ну так не убила же, – возражает. – Даже копы не сажают за хотелки. А плаксой ты точно не была. Верила в себя и шла к своей цели, несмотря ни на что. Мы с тобой потому и расстались – две сильные личности, и все такое.
Начинаю смеяться. Дэвин корчит обиженную физиономию.
– Спасибо, Дэйв.
– За что? – удивляется.
– Просто так, наверное. – Задумываюсь и сама не знаю, как сформулировать. – Полегчало.
В ответ Дэвин неправильно изображает воинский салют, прикладывая не те пальцы к голове.
– Для тебя все что угодно, детка. – Трет переносицу. – Еще бы свалить отсюда.
– Свалим, – обещаю. Сама очень стараюсь в это верить. – И тебя вытащим.
Дэвин дарит мне пристальный и удивительно серьезный для него взгляд. Потом встряхивается и привычно ухмыляется.
– Ню-ню, – передразнивает. – И сдадите другим копам.
Молчу, врать не имеет смысла, он сам все понимает.
– Да я без обид, детка, – весело продолжает мужчина. – Вытащите только, а? Я дальше сам покумекаю, как выкрутиться. По рукам? – И на этот раз без резких движений протягивает мне руку ладонью вверх.
– По рукам, – хлопаю его по ладони.
Дэвин довольно щурится.
– Узнаю мою детку.
Возвращаюсь под утро. Несмотря на бессонную ночь, чувствую себя гораздо лучше, чем прошлым вечером. Вроде бы ничего не произошло, а как камень с плеч.
Мне удается тихо вернуться через окно и даже не разбудить Ника.
Ложусь рядом на бок, устраиваюсь поудобнее, намереваясь поспать оставшийся до завтрака час, как напарник вдруг оборачивается, обнимая меня под грудью. Хорошо, что не задевает живот.
– К Дэвину ходила? – спрашивает спокойно, но голос совсем не сонный.
– Разбудила, когда вернулась или когда уходила? – спрашиваю.
– Оба раза.
Поджимаю губы. Нехорошо вышло. Но Ник не моя нянька, о чем я ему тысячу раз говорила. Я взрослый, самостоятельный человек и способна сама принимать решения. Жила же я тут без него столько месяцев.
– Тогда почему не пошел за мной? – спрашиваю.
А сама понимаю, что в том настроении, в каком я отправилась к Дэвину, догони меня Ник, мы бы непременно поссорились.
– Если бы ты хотела, чтобы я пошел с тобой, ты бы не кралась мимо меня, почти не дыша, – отвечает напарник. – Узнала, что хотела?
Улыбаюсь, глядя в темноту.
– Он сказал, что я была классной, – смеюсь.
– Это я мог сказать тебе и сам. – Ник усмехается мне в шею, чувствую его дыхание на своей коже, и мне невероятно комфортно.
– Сегодня Дэвин спросил, – вновь заговариваю, – верю ли я тебе в том, что ты искал меня эти два года, пытался вытащить или попасть сюда. – Чувствую, как ладонь напарника напрягается. – И я сказала, что верю. Ник, я тебе полностью доверяю. Как никому.
Рука расслабляется. Молчание.
