– Эм… – Затем осторожно: – Я-то что должен на это сказать? Спасибо?
– Можешь ничего не говорить, – разрешаю.
– Янтарная, я шучу. – Крепче прижимает меня к себе, и я снова благодарю высшие силы, что Кайре пришло в голову сделать свою надпись в самом низу моего живота. – Я тоже доверяю тебе как никому. И так всегда было.
– Даже теперь? – не сдерживаясь, уточняю.
– Всегда, Эм. Кончай нарываться на комплименты.
Улыбаюсь.
Завтрак начинается с громогласного вопроса Филина:
– Почему не все?
По правде говоря, в последние пять минут я наблюдала за Кайрой, пытавшейся примостить свой познакомившийся с гвоздем зад на кончике скамьи так, чтобы и не сверзиться на пол, и не задеть больное место. Поэтому вопрос Главы застает меня врасплох.
Верчу головой, как и другие, пытаясь определить, кого Филин имеет в виду. При всех его отрицательных качествах во внимательности Главе не откажешь.
– Олуши нет. – Ник первым пробегает взглядом по сидящим за столами.
Хмурюсь и перестаю оглядывать зал, ровно сажусь на своем месте. Перепроверять вывод напарника не вижу смысла.
За столами начинается шушуканье. Кто-то тянет шею, кто-то уже обсуждает увиденное и делает выводы. Странно, что Чайки до сих пор не слышно. Обычно ее зычный голос перекрывает все другие. Выходит, встреча с моим тазом таки пошла ей на пользу.
Ник ловит мой взгляд.
– Как думаешь, она не могла?.. – спрашивает шепотом.
Олуша? Что-то сделать с собой? Эта маленькая дрянь скорее утопит в крови всю Птицеферму, чем обидит себя любимую.
Не могу выкинуть из головы счастливую улыбку Олуши, сидевшей вчера на моей ноге и любовавшейся видом моей крови.
Дергаю плечом.
– Не думаю, – отвечаю. – Может, проспала.
– Или токсикоз, – добавляет напарник.
Приподнимаю брови, дивясь таким познаниям о тяготах жизни беременной женщины. Ник в ответ пожимает плечами.
– Я спрашиваю, где Олуша?! – рявкает Глава.
Сидящая напротив меня Рисовка втягивает голову. Сапсан обнимает ее одной рукой. Со стороны можно подумать, что Рисовка просто боится громких звуков. Пару дней назад я так бы и подумала…
– Сова?! – Филин находит ту взглядом. – Ты знаешь, где Олуша?
– Проспала? – предполагает пожилая женщина, так же, как и я, не слишком впечатленная отсутствием Олуши.
Глаза Главы превращаются в щелки.
– Ну так иди и проверь! – грохает кулаком по столу.
Ожидаемо, Филин понял, что Сова в курсе того, что произошло между мной и остальными женщинами, и обозлился. Теперь будет отыгрываться на ней, пока не забудет. А память у этого садиста отменная.
– Как скажешь. – Сова предпочитает вести себя покладисто, чтобы не навлечь на себя еще большее недовольство Главы. Ставит клюку в проход, кряхтя, приподнимается, неловко перекидывает через лавку больную ногу.
На лице Филина не дергается ни один мускул. С видом каменного изваяния наблюдает за мучениями пожилой женщины.
Сейчас Сова встанет и поковыляет на поиски Олуши, так и не позавтракав. А она и без того такая худая, что почти прозрачная. Еще это колено…
Резко поднимаюсь со своего места.
– Я схожу!
Глава переводит на меня взгляд, и в нем ясно читается предупреждение. Плевать.
Сова замирает, ожидая его решения. То, что самой ей идти не хочется, понятно и без слов. Для нее проделать такой путь – потратить уйму сил. А мне – раз плюнуть.
– Что ж, – Филин прикрывает глаза и благосклонно кивает, – сходи. Но в столовую до вечера ты больше не зайдешь. – Пауза. – За дерзость.
Официально моя дерзость состоит в том, что я вклинилась в не касающееся меня дело и разговор без спроса. Но и я и Филин прекрасно знаем, что моя главная вина в том, что я не позволила ему поиздеваться над хромой Совой.
Впрочем, и сама Сова наверняка это понимает. И Ник. И еще несколько человек, в ком страх и раболепие перед Главой окончательно не взяли верх над способностью думать.
– Как скажешь, – соглашаюсь.
Покорно смотрю в пол, на этот раз не спеша и ожидая позволения выйти.
Ловлю на себе пристальный взгляд напарника – явно собирается наплевать на мнение лидера и составить мне компанию. Едва заметно качаю головой. Нам сейчас не нужны открытые конфликты с Главой, а он и так слишком боится, что Пересмешник взбрыкнет и попытается перетащить одеяло на себя.
Ник поджимает губы, но не двигается с места.
– Иди, – тем временем отпускает меня Филин.
Переступаю через скамью и быстрым шагом направляюсь к двери, пока он не передумал.
– Нет, ну совсем обнаглела! – летит мне в спину возглас Чайки.
Снова обрела голос.
Мало я ее приложила, мало.
Быстро иду по коридору. В мужской одежде удивительно удобно, несмотря на то что она большего размера, чем мне нужно.
Когда сегодня я уже во второй раз вошла в столовую в таком виде, все женщины одарили меня недовольными взглядами. Однако Филин смолчал. Он предпочитает женщин в юбках, чтобы их можно было быстрее задрать, я же в этом плане его не интересую.
Добираюсь до комнаты Олуши, стучу. Ответа нет.
Стучу еще раз.
