Поэтому, возможно, тут и туалет выглядит, как музей? Стойка под идеально белые и сухие раковины из натурального, светлого камня, отполированного до блеска. Белые, махровые полотенца. Зеркала, как отдельный вид искусства с ветвистыми, шикарными рамками. Даже красный ковер на полу почищен так, что не придраться.
«Сколько там стоил номер?» — думаю, чтобы отвлечься, ходя кругами по просторному помещению, — «Пятьдесят тысяч за ночь? Оно и понятно…»
Я, на самом деле, хотела заселиться сюда. Думаю, что Август был бы в восторге, ведь каждый номер здесь, как отдаленная инсталляция — прекрасен без преувеличения.
«Но я скорее дам отрубить себе голову, чем буду жить со своим ребенком в месте, которым руководит бешенная сука, которая пыталась меня когда-то убить…»
Делаю глубокую затяжку, отпиваю шампанского. Макса я жду уже семь минут, то ли он специально, то ли что-то задержало, но с каждой лишней я лично начинаю кипеть сильнее. Так что когда дверь открывается, и он заходит, я еле сдерживаюсь, чтобы не запустить в него свой бокал.
— Что ты себе позволяешь? — шиплю прямо с порога, но его это не шокирует.
Макс слегка щурится, делает ко мне шаг, а я тут же упираю в него указательный палец.
— Мы договорились, что ты не вмешиваешься!
— Я молчал.
— Твоего взгляда достаточно! Ты смотрел так… так…
— Как «так?! — появляются нотки давно знакомого сарказма, от которого я взрываюсь.
— Так, будто я — твоя собственность!
Макс на это не отвечает, только складывает руки на груди и щурится сильнее, как придурок.
— Ты испортил все, как ты посмел?!
— А как ты посмела вырядиться так, а?!
На секунду ловлю ступор. Мне не послышалось?! Да нет, нет, еще как нет!
— Это моя работа! — ору, придя в себя, — И это тоже часть моей работы! Или ты думаешь, что я кайф ловлю от этих старикашек?! Так надо!
— Мне это не нравится.
— Тебе и не должно это нравится! И вообще, ты кем себя возомнил?! Я здесь не для того, чтобы получать твои лайки и одобрение, понял?!
— Ты — мать моего ребенка! — орет тебе сам, делая на меня еще шаг так, что становится почти нечем дышать, — И я буду говорить, если мне что-то не нравится, ясно?! Я буду…
— Нет, ты не будешь! Я, может быть, и родила от тебя, но я не твоя жена, — гневно выплевываю почти шепотом, а он также отвечает.
— Ты не будешь курсировать по залу, как сука во время течки, даже не смотря на то, что ты не моя жена. Я не хочу, чтобы мой сын видел свою мать, разодетой, как шлюха…
Звонкий, хлесткий удар приходится ровно по роже — я снова даю ему пощечину. На самом деле, должна была бы воспринять это, как комплимент, это ведь и была моя основная цель и задача, но почему-то от него такое слышать вдруг стало максимально оскорбительно. Смотрю на него, аж задыхаюсь от негодования и злости, он же делает тоже самое, но от последнего. Что-то мне подсказывает, никто не давал ему пощечин за последние пять лет, и это первая. Да-да, так и есть. Макс еще пару мгновений стоит с отвернутой головой, молчит, но кипит, видимо пытается сдержаться, и не выходит. Это последняя капля.
Он резко хватает меня за руки выше локтя и вдавливает в стену. Примечательно не больно. Вообще. Его хватка легкая, фиксирующая скорее, да и удара, как такового нет — он просто меня прижимает, чтобы не сбежала. Но я пугаюсь. Я хочу сбежать. Потому что меня страшит реакция моего собственного тела. Я тяжело дышу, меня бросает в жар, а внутри все сводит. Смотрю только на него, только в глаза, молчу. Здесь и не нужны слова, он тоже это понимает, и я знаю, что их не будет.
Макс медленно приближается. Еще и еще, а я задерживаю дыхание. Подсознательно боюсь себя выдать, хотя сто процентов уже выдала с потрохами — мне вряд ли удасться скрыть то, как он на меня действует. Его тело, твердой, горячей скалой прижимающееся ко мне, запах, сердцебиение, которое я чувствую. Столько лет прошло… черт, как это возможно? Чтобы влечение не ослабло ни на один процент из ста?
Дверь в туалет открывается — вот он отрезвляющий фактор. Макс резко поворачивает голову и рычит, как уже рычал:
— Вышла!
Но я отрезала и запечатала свои глупые чувства. Его послушали, конечно, беспрекословно, но момент был разрушен, и слава богу. Я вырываюсь, одариваю его еще одним уничтожающим взглядом и сбегаю. Как обычно. Когда он рядом, у меня словно физическая потребность появляется — бежать без оглядки, как можно дальше.
Стук моих каблуков отдается от потолка и заносится эхом по холлу. Мне плевать на работу, плевать на задание, на вознаграждение и азарт — на все! Лишь бы быть отсюда, как можно дальше, потому что в глубине души я знаю, что если останусь — все будет, как предсказала Лив. Грязно, долго, многократно и унизительно на утро, а я этого не хочу. Тело хочет, мозг нет.
Но разве его кто-нибудь когда-нибудь слушал? Мое падение было неизбежно.
