Когда я прохожу мимо лифтов, меня снова хватает знакомая пятерня заталкивая в кабину, обитую красным деревом. Я врезаюсь в стену, цепляюсь за трубы по периметру, тяжело дышу, Макс прикладывает карточку к кнопке «PH» — пентхаус, — и резко оборачивается. Кажется, ему снесло все заграждения, старательно выстроенные в голове, потому что он подходит решительно и быстро, словно вовсе подскакивает, берет меня за нижнюю челюсть и горячо, страстно целует.
Я отвечаю. Черт бы меня побрал, к моему стыду, я отвечаю также взахлеб, словно теряя нити, связывающие меня и реальность. Макс подхватывает меня под бедра, но я даже не думаю сопротивляться, лишь теснее к нему прижимаюсь. Эти руки, губы, запах, его стоны — все оживает в памяти, разносясь миллионом электрических разрядов, пущенных по телу. Я хочу его. Снова, хотя разве я когда-то переставала этого хотеть? Нет.
Раздается звонок: мы приехали на этаж. Макс резко отрывает меня от стены и несет куда-то, попутно раздирая узел из тонких лямок. Мы падаем на диван. Я знаю, что сейчас все случится, и не против. Не собираюсь давать заднюю, сбегать или типа того, раз уже попала сюда, смысла притворяться нет. Вполне допускаю, что все разумные порывы задавлены огромной плитой гормонов, которые мое тело вырабатывает со скоростью Флеша, я тем не менее продолжаю лежать и отзываться всем его движениям. Тихо смеюсь, когда он отстраняется весь взъерошенный и в моей помаде. Макс тяжело дышит, на миг замирает, крепко вцепившись в диванную подушку, не понимает, тогда я указываю пальцем по кругу у своего лица, он проводит ладонью по своему и усмехается в ответ. Понял.
Это немного тормозит нас, но лишь немного — он снова приближается. На этот раз медленно, а смотрит так… Я от этого взгляда с ума схожу, не могу перевести дыхания, сильнее сжимаю обивку ногтями, пока он все ближе и ближе. Плавно. Не торопясь.
Касается слегка, еле ощутимо ключиц, оставляя влажный, горячий поцелуй, от которого я вздрагиваю — он следует ниже. Также смотрит, ведет губой, пока не останавливается у начала моего выреза. Платье уже ничего не сдерживает, разве что сила притяжение, но так даже пикантней. Я знаю, что в любую секунду окажусь голой, но когда это произойдет? Известно только ему, и я слежу. Слежу с упоением, не отрываясь, пока тело буквально изнывает от ожидания — оно хочет быстрее. Как обычно. Но я держусь, не ударю носом в грязь, как раньше. Не хочу, чтобы он видел, как сильно я этого ждала…
Макс, кажется, читает мои намерения, как будто они написаны у меня на лбу. Улыбается, задевая нижней губой грудь через ткань — и этого уже достаточно. Все мое тело, кажется, один воспаленный нерв: каждое прикосновение равно бурной реакции. Я вздрагиваю, выгибаю спину, подсознательно желая быть ближе, закрываю глаза. Чувствую руки. Они крепко держат мои бедра, а губы захватывают сосок прямо через ткань. Это так пробивает, что же со мной будет, когда я останусь вовсе без одежды?
Ответ на этот вопрос не заставляет себя долго ждать, а реакция моего тела более, чем предсказуема — она бурная и громкая. Стоит ему стянуть жалкое подобие платья и коснуться меня кончиком языка, я издаю громкий стон и выгибаюсь. Мне хочется свести колени, чтобы хоть немного сдержать пульсацию, но уже поздно — он занял свое место, и я только сильнее сжимаю его. Макс продолжает. Он покусывает, целует, а сам как можно быстрее старается стянуть с меня трусики, видимо, сам больше не обладает и теми крохами терпения, что были раньше. Я улыбаюсь сквозь негу.
«Черт, я уже забыла каково это — чувствовать вес его тела…» — но это так приятно.
Цепляюсь за сильные плечи, стягивая с них рубашку, а через миг меня до краев наполняет лучше ощущение на свете — он. Медлит, но снова недолго, давая мне лишь секунды на адаптацию, начинает движение. Темп то быстрый, то до боли медленный, он меня разрывает, толкает к грани, и я почти сразу срываюсь с высоты, прикусывая губу до крови.
Горю, пылаю, внутри меня сразу и взрыв, и цунами, и землетрясение — это экстаз. Чистое удовольствие и наслаждение каждой секундой, которую я так давно ждала. Мне много раз снилось, что было между нами, и я думала, что помню все отчетливо и ярко, а оказалось, что и на половину нет. В жизни, здесь и сейчас, ощущения оказались острее и ярче.
Нежность сменяется жесткостью и наоборот. Снова и снова, пока я абсолютно не теряю чувство времени и реальности, пока силы не кончаются. Все, как раньше, я снова вырубаюсь рядом с ним, когда не могу даже пальцем пошевелить, лишь чувствую, как он целует меня в плечо и укрывает одеялом.
«Так бережно…» — думаю, падая в мягкую, приветливую темноту, — «Так нежно…»
