— Понимаю. Устала, — уже снова замахиваюсь для очередной оплеухи, но брат опережает, — Это кадровик.
— Серьезно?
— Ага. Воровал бабки через левые контракты.
— И много так можно украсть?
— Достаточно, чтобы хватило на тачку и квартиру в центре.
— Ого…
— Вот-вот. Думаю, что завтра вечером уже будет отчет, и ты сможешь отдать его своему единственному сексу.
Я бы непременно его ударила, но тут до меня дошло — время то кончилось. Опускаю глаза на свои руки и хмурюсь, кивая. Не хочу, чтобы он видел, что я на самом деле не рада, а скрыть не могу — Богдан сразу это замечает.
— Слушай, если хочешь, я могу потянуть время…
— Что? Зачем?
— А ты хочешь уезжать?
Вопрос ставит в тупик. Нет, но еще больше я не хочу, чтобы об этом кто-то знал, поэтому лихо выкручиваюсь.
— Дело не в этом.
— А в чем?
— Просто теперь все будет иначе, и… сейчас самое сложное начнется. Надо договариваться насчет опеки и все такое…
— Ты все таки внесла его в свидетельство?
— Да… — жму плечами, — Забрала два дня назад.
— Он знает?
— Да, я ему говорила. Он прав, Богдан, эта черточка… как приговор, понимаешь? Все вечно тыкают ей прямо в лицо! Не хочу, чтобы Август думал, что он какой-то не такой.
— Ты сделала это для Августа?
— На что ты намекаешь?!
— Я имел ввиду… только для Августа?
Боже… ну за что?! Я не хочу отвечать на такие вопросы, отворачиваюсь, и тогда Богдан окончательно смягчается и сжимает мою руку.
— Мел, послушай… если ты хочешь дать вам шанс, тебя поймут. Ты же любишь его…
— Хватит.
— Я серьезно…
— Я тоже! Хватит! — психую, вырываюсь и резко встаю, но потом останавливаюсь и шепчу, — Как ты не понимаешь? Разницы нет.
— В смысле нет?
— В прямом! Мои чувства только мое дело! Они не взаимны!
— Бред… все видят, как он тебя смотрит!
— Он думал, что я умерла, а через два дня трахнул Ли. Мы оба это знаем, она сама призналась!
— Но ты же жива…
— И что это меняет?!
— Не знаю… — тихо отвечает Богдан, мотая головой, — Я просто не знаю, что сказать…
— Ничего. Не надо ничего говорить. Завтра я отдам ему отчет, договоримся по сыну, а потом мы с Августом уедем домой. Я все сказала!
Забавная вещь — слово. Мы говорим что-то, чего на самом деле не имеем ввиду, или что-то, что не сможем исполнить. Когда на следующий день я захожу в его кабинет, сразу отмечаю, что взгляд Александровского холоднее льда и напрягаюсь, пусть и делаю вид, что ничего не вижу.
— Можно?
— Да, заходи.
Говорит спокойно, расслабленно откидывается на спинку своего кресла, слегка в нем покачивается. Макс за мной наблюдает с интересом, пусть и не дает ни одного знака или намека на ночь, которую мы провели вместе. Плевать, я на самом деле просто побыстрее хочу развязаться, может поэтому и не замечаю очередной хорошо расставленной ловушки?
— В общем, мы нашли твою крысу. Это кадровик, вот доказательства.
Кидаю на стол папку, сама присаживаюсь на стул и смотрю точно на него, подмечая следующее: Макс как-то слишком лениво заглядывает в документы, которые ему словно и не особо важны, потом также спокойно их убирает и кивает.
— Я почитаю, спасибо.
Немного теряюсь, хмурюсь, но решаю не тянуть кота за всякие места, продолжаю.
— Хорошо. Значит… эм… Вот и все? Работа закончена, с Августом ты сблизился за это время, пора и честь знать. Я отпущу своих, пока побуду здесь, чтобы мы спокойно обо всем поговорили, а через недельку примерно, мы уедем обратно. Сразу говорю…
— Остановись.
— В смысле?
— В прямом. Не продолжай, это не имеет никакого значения.
— Что именно?
— Твой шикарный план. Ты остаешься в Москве вместе с нашим сыном.
Война — это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны воины, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает.
«Искусство войны» — Сунь-цзы
Амелия; 23
Я захожу в квартиру и ожидаемо слышу ругань, веселый смех и нарекания Эммы.
— …Прекратите сейчас же, я вас выгоню! А ты! Богдан, клянусь Богом, если ты сейчас не перестанешь ржать, ты очень об этом пожалеешь!
— О, смотри, Август, она похожа на зажигательный салют. Никогда не любил ее больше…
Август хихикает, потом звучит громкий треск и звон, а за ним его неловкое:
— Ой.
— Не шевелись! — театрально отважно выкрикивает брат, — Это отравленные стекла! Мистер-Зло, разработал специальную формулу, чтобы захватить мир с помощью этих странных тарелок! Ты рассекретил его план, Август Бонд! Твоя работа закончена! Остальное оставим профессионалам! Эмма!
