Макс улыбается и слегка кивает, а потом медленно останавливает машину, сделав, по ощущениям, полукруг. Так и есть. Когда я открываю дверь и вылезаю вместе с сыном, вижу, что стоим мы на небольшой, круглой площади — это весьма стандартное решение для подобных домов, а дом… Черт, что надо.
Шикарная вилла на берегу моря. Она из серого, красивого камня, уложенного ровной, горизонтальной плиткой, а внутри… нет, это точно рай. Нас встречает огромная гостиная, соединенная с кухней. Здесь есть и зона-столовая, и диван, слегка «припущенный», «утопленный» в пол и идущий полукругом, и телевизор, как домашний кинотеатр. Мне бы уже привыкнуть к такому размаху, а не могу, особенно когда поворачиваю голову к окнам. Там открывается шикарный вид на безграничное, голубое море, искрящиеся в предрассветных лучах солнца. Оно словно продолжается в бассейне, у которого нет ограждения, что создает некую «иллюзию» уходящую вдаль. Терраса вся обита мягким, карамельным деревом, есть пара кресел-яиц, лежаки, бар — все, что душа пожелает.
— Ва-а-у… как красиво… — шепчет Август, который подходит ко мне, неловко сминая края свитера, поднимает голову, — А когда можно купаться?
— Сначала надо отдохнуть, малыш.
— Мам, но я совсем не устал!
— А кушать хочешь?
— Нет!
— А если папа предложит? — молчит, конечно да!
Бросаю взгляд на Макса. Он сидит на барном стуле, подоткнув голову рукой, смотрит на нас как-то странно, все молчит и улыбается по-дурацки, смущает меня. Я быстро отворачиваюсь и перевожу взгляд на сына, поправляя ему прядь волос, потом тихо спрашиваю.
— А если я очень попрошу тебя покушать?
— А ты будешь?
— Конечно. Папа у нас заботливый, набил холодильник всем, что душа пожелает. Да ведь?
Конечно да. Макс саркастично усмехается, и я беру Августа за руку, подвожу к кухонной гарнитуре и сажаю прямо на нее, а потом открываю злосчастный холодильник. Думаю, что будь он живым — стонал бы от боли, ведь полки прямо ломятся, и я кошусь на Макса.
— Ты весь магазин сюда завез? Ничего не оставил на прилавках?
— Хотел, чтобы был выбор.
— Мило. Август, ну выбирай. Есть йогурт с фруктами, могу сделать тебе кашу. Или, например, омлет? С рыбой? Хочешь?
— Я хочу йогурт с фруктами! — улыбается и по-военному рапортует, подняв ручки к потолку, я тихо посмеиваюсь, достаю продукты, а потом кошусь на Макса.
— Что-нибудь хочешь?
— Тоже самое, если не сложно.
Странный какой-то. Одариваю его непонимающим взглядом, но выяснять причину его такого поведения не хочу — отворачиваюсь и начинаю мыть фрукты.
— Август, попроси папу показать тебе ванную.
— Нужно помыть ручки.
— Точно.
— Хорошо, мамочка. Па-ап?
Они встают и уходят, а я нервно поправляю лямку на сарафане и веду плечами. Напрягает меня это настроение, уж слишком все как-то странно. Когда они возвращаются, я уже сижу на диване и смотрю в сторону моря. Нет, тут правда очень красиво, я так себе и представляла райское место когда-то давно, а самое смешное, что в этих мечтах он был. И дети наши были. Берегись своих желаний, как говорится, ведь вроде мы и вместе, а ни в одной из моих грез мы не были настолько чужими, что расстояние между нами будет больше всей той воды за окном.
— Я тоже тебя люблю, — вдруг звучит за спиной, и я разно оборачиваюсь.
Макс стоит напротив, ему дико некомфортно — сразу это понимаю по тому, как он сжимает руки, хмурится, а словно сбежать хочет. Чувствую это так явно, как медленно нарастающую жару за окном, но жара в комнате, не смотря на кондиционер, куда больше.
— Сделаю вид, что…
— Я люблю тебя, Амелия, — выпаливает, перебивая мой сарказм, но я не реагирую.
Заставляю себя, если честно, сердце то скачет в груди, как бешеное. Я так сильно хотела это услышать, но… все не так.
«Зачем он это делает?! Из-за отца что ли?!»
— Где Август?
— Переодевает плавки, — словно выдыхает на этом момент, потом снова напрягается и делает на меня шаг, — Послушай.
— Нет.
Я отворачиваюсь. Не хочу смотреть на эти жалкие потуги выдавить из себя такую фантастическую ложь, вроде любви ко мне.
— Амелия…
— Закрой рот.
— Послушай…
— Я сказала — завались! — резко вскакиваю и упираю в него указательный палец, — Никогда не смей говорить мне этих слов, уяснил?!
— Я буду их говорить…
— Попробуй, рискни только, и я клянусь, ты меня больше не увидишь никогда. Я не желаю слушать эту мерзкую ложь, которую ты с таким усилием из себя выдавливаешь.
— Это не…
— Закрой. Рот. Сейчас же! И никогда! Ты слышишь?! Никогда не говори мне о любви. Я больше не та девчонка, которая ее от тебя ждала, так что заткнись, — заканчиваю шепотом, усаживаясь обратно на мягкое сидение и прикрывая глаза, — Просто… заткнись.
