Вдруг открываются двери, и я так быстро вскакиваю, что на миг теряю равновесие. Меня кто-то подхватывает, но я даже не смотрю кто — все мое внимание сейчас направленно на врача. Это тот самый Кирилл из прошлого, красивый, добрый, истинный врач, но сейчас он хмурнее тучи, и я закрываю рот руками и мотаю головой.
— Нет… пожалуйста, только не это…
— Он жив.
Это самое лучшее, что я когда-либо слышала. Такое облегчение испытываю, будто меня держали на цепи всю жизнь, а тут в один момент оборвали ее. Слезы текут дальше, я их вытираю, но улыбаюсь, уперевшись в колени руками.
— Но операция прошла сложно. И ситуация сложная…
Мне на все эти «но» плевать. Я разгибаюсь и собираюсь пройти сквозь двери, чтобы его увидеть, но Кирилл преграждает путь.
— К нему нельзя.
— Попробуй меня остановить. Отошел.
— Амелия…
— ОТОШЕЛ НА ХРЕН С МОЕЙ ДОРОГИ! — ору, а потом вовсе достаю пистолет и сразу снимаю с предохранителя, — Клянусь, я тебя убью, если попробуешь мне помешать. Я хочу его увидеть!
— Он в коме, — тихо говорит, стараясь не смотреть на дуло, которое я в него упираю, лишь мне в глаза.
Эта информация меня бьет обухом по голове. Если сейчас попробовать вырвать пистолет — я его сразу отдам, даже бороться не смогу, потому что теряюсь.
— Что?
— Раны тяжелые, и лучше, чтобы он был в коме.
— Но…
— Амелия, опусти пистолет. Мы поговорим…
— Я хочу его увидеть. Я ЕГО ЖЕНА И ХОЧУ ЕГО УВИДЕТЬ! НЕМЕДЛЕННО!
Думаю, что в конце концов видя на какой тонкой грани я сейчас нахожусь, Кирилл, бросив взгляд на кого-то за моей спиной, кивает и приглашает пройти.
Этот коридор до его палаты, как дорога в ад, если честно. Я слышу, как пищат мониторы, чувствую запах лекарств, меня бьет озноб, но одновременно с тем я горю, а там, в самом конце, находится мой самый страшный кошмар.
Макс лежит без движения, весь в трубках, глаза закрыты. Он будто не живой вообще, и, клянусь, эта картина будет вечно преследовать меня в кошмарах. Я ведь даже не могу сразу подойти к нему, мнусь на пороге, не решаюсь, будто если шаг сделаю — все реальностью окажется. А все итак реальность. Сегодня он чуть не умер, и еще неизвестно, что там скрывается за этим сраным «но», которое я уже ненавижу. Хотя есть одно «но», которое я принимаю здесь и сейчас, когда сжимаю его руку: я больше его никогда не оставлю.
Две недели спустя
Я резко просыпаюсь от того, что мое плечо нежно теребят — это мама. Тру глаза, а потом выдыхаю. Знаю, что сейчас начнется. Все они пытаются заставить меня уйти из больницы, но я не отхожу от него ни на шаг уже две недели. Сама на призрак похожа, привыкла засыпать под писк мониторов, да и не ропщу совсем. Мне плевать на все — я просто должна быть рядом, когда он очнется…
— Амелия, пожалуйста, ты должна хотя бы поесть…
— Я не уйду.
— С ним все будет хорошо. Кирилл отличный врач, он держит Макса на особом контроле и…
— Я сказала, что не уйду! — взрываюсь и резко от нее отхожу к окну, в которое упираю руки и голову, — Не оставлю его больше никогда.
— Амелия, тебя никто не просит это делать, но ты должна отдохнуть.
— Я только что спала.
— Ты понимаешь, о чем я говорю. Посмотри на себя, ты похожа на призрак.
— Перемена места не поможет! — резко поворачиваюсь на нее и рычу, злобно раздув ноздри, — Я везде буду такой, пока он не придет в сознание!
— А как же Август? — тихо спрашивает, — Он по тебе скучает, спрашивает…
— Мама, прекрати. Он не должен видеть меня такой. Я не хочу, чтобы он боялся…
— Амелия, он итак напуган. Чувствует, что что-то не так. Ты…
— Ты что не понимаешь? — жалобно шепчу, роняя очередные слезы, — Я должна здесь быть. Ее так и не поймали, что если она заявится сюда и… Он итак пострадал. Я не позволю больше навредить ему, ясно?!
— С этим я могу помочь.
Раздается голос, которого я не знаю, и я резко направляю пистолет, с которым больше не расстаюсь, на вход. Из него появляется мужчина. Я его уже видела, тогда в первый день видела — незнакомец с голубыми, как чистое озеро, глазами и светлыми волосами.
— Кто ты?!
— Спокойно. Это ни к чему.
— Я спросила: кто ты на хрен такой?! Лучше отвечай, потому что я выстрелю. Единственное, почему еще этого не сделала…
— Ты меня уже видела. С Максом.
— Отвечай.
— Я его друг.
— Я знаю его друзей, ты в их список не входишь.
— Вхожу, поверь. Это может подтвердить и твоя семья, и его.
Недоверчиво смотрю на маму, она слегка кивает, и тогда, зная, что врать мне она не станет, я опускаю пистолет, а он усмехается.
— Называй меня Чехов.
— Как ты хочешь помочь?
— Все просто: я организую ему круглосуточную охрану, да такую, что мышь не проскочит. Ты же боишься, что именно это произойдет? Поэтому сторожишь его тут днями и ночами?
— Я не боюсь. Я уверена, что эта сука еще не закончила.
— И ты не позволишь навредить своему мужчине, это достойно уважения, но ты также не поможешь ничем, если сама ляжешь рядом.
Ежусь, потому что, наверно, чувствую — в его словах есть доля истины. Загадочный Чехов же усмехается.
— Я Максу очень обязан. Он мне помог в свое время кое с чем разобраться, и кое от чего отойти, так что я сделаю все, но он не пострадает. Клянусь.
