— Нет. Мне не больно, — со смешком отвечает, потом открывает свои прекрасные глаза и в них горит давно знакомая мне хитринка, — Но, кажется, мое тело очень не прочь подумать о дочке.
Макс немного волнуется, когда мы зовем всех наших сюда, и я от этого просто в восторге — улыбаюсь.
— Боишься?
— Ты сказала, что твой отец в курсе?..
— Да он сразу знал.
— И про замужество?
— Ага.
— Он меня убьет.
— Не убьет, — усмехаюсь, но беру его руку в свою и кладу себе на колено, прижавшись плечом к его, — Фырчит немного, но это так… для затравки.
— Вряд ли он в восторге.
— Он сам такой же, не парься. Потом попроси его благословения, ему такое нравится. И… кольцо.
— Что с ним?
— Я хочу другое, это просто ужасное…
Показываю огромный камень, потом начинаю смеяться и кошусь на Макса с сарказмом.
— Ты выбирал его по принципу «самый большой»?
— Консультант сказал, что женщины от таких в восторге. Забыл, что ты необычная женщина.
— Мне всегда нравились кольца от Гарри Уинстона[6][Гарри Уинстон — американский ювелир. В 1932 году в Нью-Йорке Уинстон основал компанию Harry Winston Inc.. Он был известен как «король бриллиантов».]… Так что как знать? Женщины обожают короля бриллиантов…
Макс не успевает мне ответить, потому что дверь открывается, и первой в комнату заходит Марина. Но ловит ступор. Знаете? Это даже забавно. Думаю, что она хотела его утешить, как всегда делала, а тут я сижу на его кровати, за руку его держу, улыбаюсь.
«Как я могла подумать, что она причастно к тому, что произошло?» — этот вопрос особенно актуален, когда я вижу, как она, клянусь, вздыхает с облегчением.
— Итак… — начинает Лекс, но я киваю.
— Да, вы все поняли правильно. Развода не будет.
— Как ты его убедила отступить от этого бреда? — веселится Миша, на что я просто пожимаю плечами.
— Я ему угрожала.
Смех отражается от стен, и вроде все в хорошем настроении, кроме папы. Он стоит в отдалении, руки на груди сжал и надулся, как шар, поэтому я тихо обращаюсь к нему напрямую.
— Прости меня, пап, но…
— Ты его любишь.
— Да. Очень. И я абсолютно счастлива.
Закатывает глаза, а Макс вдруг привстает и серьезно так, не смотря на все свое положение, заявляет.
— Я ее никому не позволю обидеть.
Нелепо это немного, и я усмехаюсь даже, а потом смотрю ему в глаза и киваю.
— А когда он не сможет, я не позволю никому обидеть его. Мы — равноправные партнеры. Да, господин Александровский?
Мой сарказм он принимает и улыбается, а потом подносит руку к губам и целует.
— Да, госпожа Александровская.
Пуанта — это самый трудный, впечатляющий ход в маневре или комбинации.
Амелия; 23
Аккуратно провожу по его лицу кончиками пальцев и улыбаюсь.
— Все будет хорошо.
Макс не поддерживает моего настроения, он чувствует себя не в своей тарелке, но что тут сделаешь? Он это понимает и слегка мне улыбается, я киваю.
— Не волнуйся, родной, все будет хорошо. Мы со всем справимся…
— Если все кончится плохо…
— Не кончится.
— Амелия…
— Макс, хватит! — выпаливаю, от чего он ловит шок, и тогда я приближаюсь снова и хмурюсь, — Ты помнишь, о чем мы говорили?
— Да.
— Ты мне веришь?
— Абсолютно.
— Тогда повтори: все будет хорошо.
— Я люблю тебя.
— Повтори.
— Все будет хорошо.
Я медлю еще мгновение и целую его, как раз в тот момент, когда Кирилл вводит ему наркоз.
Вообще, это запрещено на всех уровнях, но не для таких как мы. Для нас запреты не существуют, мы на особом положении, которому я, в кои то веки, рада. Мне ведь можно посидеть с ним до того момента, как подействует лекарство, что я и делаю. Присаживаюсь рядом и крепко сжимаю его руку. До операции примерно десять минут, его совсем скоро должны увести, и я не удивляюсь, когда дверь в палату открывается.
— Мне сказали, что я могу пойти с ним…
— О, ты непременно с ним пойдешь.
Голос странный. Нет, я его никогда не слышала, но звучит он больно надменно, поэтому я резко оборачиваюсь, наставив на человека пистолет. И да, я знаю, чувствую, что он мне понадобится — передо мной стоит Ксения. Со своим пистолетом. Она красивая, прямо как я себе ее и представляла. Высокая, статная, с идеально прямой спиной и идеально холодным взглядом.
Мы молчим. Странный это момент встречи с бывшей, которую я когда-то так боялась — я же винила себя за это. Потому что знала: мне на нее было плевать. Так нельзя, это неправильно, но я всегда учу Августа не врать, а врать себе — это последнее, что тебе на самом деле нужно, и я давно уже не скрываю. Я Макса так сильно люблю, что не было у меня вариантов отказаться от него. Это ведь все равно, что отказаться от кислорода, и вот к чему я говорю. По факту я не знаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы не Август. Не забеременей я тогда, сбежала бы? Оставила его? Согласна была бы стать его любовницей? Я правда не знаю. Мне хочется верить, что нет. Всем хочется верить, что они лучше, чем есть на самом деле…
— Наконец-то мы встретились, — тихо говорит она, и я в ответ киваю.
— Я тебя такой и представляла.
— Какой же?
— Красивой.
Ксения усмехается, а потом отводит предохранитель и наклоняет голову на бок.
