Публичное одиночество полностью

Вам не обидно, что не мы открыли эту серию военных картин, а тот же Спилберг или Жан-Жак Анно во «Враге у ворот»? В результате мне с пеной у рта приходится доказывать своим заграничным сверстникам, что именно мы понесли самые страшные потери и победили фашизм. Безуспешно, между прочим, доказывать. Никто уже не помнит!

Ужасно обидно! Мы столько просрали всего, включая достоинство собственное, поэтому что уж там о заграничной молодежи говорить, если наша собственная ничего не помнит!

Зачем непременно было оживлять умерщвленных в первой части Котова и меньшиковского Митю?

У меня есть невероятное преимущество: я могу использовать кадры с семилетней Надей сейчас, когда ей восемнадцать. И потом, Шерлока Холмса тоже оживили, и Остапа Бендера. Если будет интересно смотреть, то какая разница?

Раскройте секрет: что спасло Котова от смерти в сталинских застенках?

В то время часто приходили извещения о расстрелах людей, которые на самом деле были живы. Так произошло и с ним. Лагерь, где его содержали, разбомбили в первые дни войны. Сбежав, он оказался в штрафбате. Человек без имени и звания. Никто из его семьи не знает, что он жив… (I, 116)

(2005)

Интервьюер:В одном из интервью Вы сказали, что, снимая продолжение «Утомленных солнцем», Вы будете стремиться избавиться от груза идеологии и постараетесь выработать новый взгляд на ситуацию войны. Расскажите поподробнее.

Извините, поподробнее сейчас не могу, с некоторых пор перестал отвечать на этот вопрос…

Сценарий написан.

Я хотел бы уже в этом году снять несколько кусков, связанных с Надей, с довоенным временем… Предстоит тяжелейшая работа, ведь дилогия «Утомленные солнцем – 2» – это две полнометражные картины: «Предстояние» и «Цитадель». С другой стороны, у меня руки чешутся, ведь я соскучился по режиссуре еще больше, чем по актерскому ремеслу.

И все же Вы уже как-то определили свою режиссерскую позицию?

Самое главное для меня, чтобы молодые люди от пятнадцати до двадцати пяти лет высидели в зале первые двадцать минут. Уверен: потом они уже сами не уйдут. Это те зрители, которые представляют, что такое война, по фильму Спилберга «Спасти рядового Райана». Они ни эстетически, ни патриотически, ни душевно не могут воспринять военные картины, которыми прославилось советское киноискусство.

Для них этого кино не существует.

Поэтому нужно создать некий образ происходящего, после которого человек, выходя из кинотеатра, вставая на эскалатор в метро, открывая дверь своей машины, просто возрадуется… что он живет, и слава тебе господи.

То есть через простые вещи – разговор о важном. Через очень простые вещи – об основополагающем. Как говорил Толстой: «Бытие только тогда и есть бытие, когда ему грозит небытие».

Когда собираетесь закончить съемки?

По идее картина должна быть готова в 2008 году, очень уж большой объем работы. (II, 48)

(2005)

Интервьюер:Как у Вас развивается ситуация с «Утомленными солнцем – 2»? Там все непросто, и сценарий тяжелый, судя по тому, как долго Вы его писали.

Тяжелый. Четыре года писали.

Вы хотели к съемкам и немцев привлечь – удалось с ними конкретно договориться?

Ну, в стадии пакетирования проект.

От немцев нам не столько деньги нужны, сколько технология, актеры, костюмы, оборудование, техника.

Была такая версия, что Вы специально не стали торопиться к 60-летию Победы, чтоб ваш голос не пропал в общем хоре.

Да… Но тут есть и меркантильный интерес. Вон, например, сто пятьдесят машин-полуторок сделали к параду Победы – мы надеемся снять их в нашем фильме.

Какая у Вас в этом фильме задача?

Это кино – попытка разобраться в том, почему мы выиграли эту войну…

Как это могло быть? Как получилось, что в результате гигантская, мощнейшая немецкая армия была разгромлена?

Я не верю в то, что без Божьего промысла была возможна такая победа. (II, 49)

(2006)