Публичное одиночество полностью

Вопрос:У Кирика с Марусей в «Утомленных солнцем – 2» чей ребенок? Кирика или Мити?

Приходите в кино – узнаете! (XV, 41)

(2009)

Вопрос:На какой стадии работа?

Монтаж. И дней семнадцать съемок в Праге для компьютерной графики. Потом, Бог даст, за три дня снимем в Таганроге то, что не смогли осенью – детей в воде, – было холодно.

Кто из артистов потряс Вас?

А меня они все потрясают.

Толстоганова, которой Вы Дапкунайте заменили, справилась?

Толстоганова – большая актриса. Очень большая! (I, 136)

(2009)

Интервьюер:«Утомленные солнцем – 2» – тема глобальная… Однако многие видели проморолик в Сети и возбудились при виде фашистских танков, ползущих под алыми парусами. Стихи даже возникли глумливые про бронепарусную дивизию СС…

Судить о фильме по четырехминутному ролику – значит проявить глупость, тенденциозность и вдобавок звенящую безграмотность.

Военных консультантов много работало на картине?

Много. Целая бригада занималась сбором архивных материалов, мы просмотрели шестьдесят часов хроники – нашей, трофейной, американской, японской. Я прочитал тысячи страниц воспоминаний, писем, документов, в том числе ранее закрытых.

С первых дней войны на территории России фашистами совершались множественные акты психологической агрессии. Кавалеристы в чудовищно страшных противопыльных масках. Мало того, и лошади в таких же масках. Что чувствовал солдатик, который сидел в окопе и видел этих монстров? А над танками действительно были огромные красные полотнища со свастикой.

Какой в этом смысл? Они же замедляют ход.

Не так важна скорость, как психологическое давление. Немцы разыгрывали грандиозную постановку. Какой смысл сбрасывать на наши позиции пустые бочки с дырками? Но они издавали такой звук, когда летели, что люди в окопах сходили с ума от страха. А дырявые алюминиевые ложки с надписью: «Иван, иди домой, я скоро приду»? Они никого не убивали, но это унижение, это порабощение, попытка сломить дух человека. Что ты должен чувствовать, когда на тебя вместо бомбы с неба падает дырявая ложка: иди домой, козел бездарный… К тому же мы не снимали документальную картину. На экране – моя война. Война моих соавторов, актеров, оператора, всей нашей группы. Меня интересует психологическая правда характеров в предлагаемых обстоятельствах. Война – дело сугубо индивидуальное. Если в ней принимали участие сто миллионов человек, значит, было сто миллионов войн…

Когда-то во ВГИКе Вы сняли дипломную картину «Спокойный день в конце войны». По настроению там уже угадываются «Утомленные солнцем – 2». Почему Вас волнует военная тема?

Потому, наверное, что для единения нации в безбожной России требовались, к сожалению, великие катаклизмы, которые ставили страну на грань небытия… А это актуально всегда. Человек посмотрит нашу картину, выйдет из кинотеатра, купит мороженое и хорошо бы при этом подумал: «Какое счастье, что я могу купить мороженое и просто пойти домой…»

Вы действительно верите, что на войне Бог решает, кому жить, кому умереть? И нет глобальной несправедливости, ни роковой случайности?

Я верю абсолютно. Бог индивидуален, Он для всех и для каждого. Но это не «или – или», это «и – и». И Божий промысл, и боль за каждого погибшего солдата…

Меня удивляет, что фильм уже называют антисталинским. Там есть масштаб личности Сталина, есть осознание гигантской ответственности этого человека – все это по нынешним временам, скорее, повод обвинить режиссера в просталинской позиции.

По-моему, в фильме нет ни «про», ни «анти». Вычеркнуть Сталина из истории страны, из истории Великой Отечественной войны невозможно. Во многих воспоминаниях я читал: «Никогда, идя в атаку, мы не кричали: «За Родину, за Сталина!» Не сомневаюсь, что человек говорит правду. У них не кричали. А в четырех километрах от того места кричали.