Интервьюер:
Ну, во-первых, есть книги, которые я покупал в букинистических магазинах, книги с экслибрисом «Село Петровское. Библиотека рода Михалковых». Кстати, в этой библиотеке в имении рядом с городом Рыбинском когда-то было несколько десятков тысяч томов. И была просто невероятная коллекция западноевропейской живописи.
А круг чтения… Это Евангелие, конечно же, ну и Достоевский, Лесков, Бунин. Безусловно – Пушкин. Куприн, Чехов, пьесы Островского…
Все это базовая закваска. Как и Ершов, например. Для всех детей в нашей семье его книга остается настольной…
У деда П.П. Кончаловского очень много читали вслух. Пушкина в основном. «Медного Всадника», «Евгения Онегина» дед знал наизусть. Целыми главами мог читать! Сидел за мольбертом и сыпал целыми страницами, да что там – томами!
И очень много было чтения вслух. Мы садились после обеда, и мама читала «Мертвые души» Гоголя. И каждый раз как в первый!
Мои книжные проекты
(1998)
Вообще у меня есть несколько книжных проектов…
Например, книга о кино. Чистое ремесло. Я уже и название придумал: «Что и как»… Хочу написать справочник домохозяйки: как заставить артиста плакать, как рассмешить. Убойное же будет пособие…
Да! Еще одна идея – написать об истории моих фильмов. Как снимал, кто помогал, кто мешал.
И наконец, есть замысел книги под названием «Однажды». Каждая глава будет начинаться с этого слова. Однажды родился, однажды пошел в школу, однажды женился, однажды то, однажды се…
«КОД ДА ВИНЧИ»
(2006)
Вопрос:
Согласен.
Он лживый и просто откровенно слабый…
Я отношусь к этому плохо. А отвечает за это Швыдкой.
Нет, я думаю, что для кого-то эта политика направленная и для очень многих называется «теплохладностью к православной культуре».
Должен.
Но я думаю, что как-нибудь и ответит. Уж если не перед людьми, так перед Богом.
Я со своей стороны все, что было возможно, сделал.
А вообще, было бы очень обидно, если бы одним фильмом можно было разрушить тысячелетнюю православную культуру такой страны, как Россия, правда?
КОЛЧАК
(2004)
Много разных легенд было вокруг событий революционного времени, вокруг личностей того времени…
И одна из них касалась Александра Васильевича Колчака, который, когда у него возбужденные революционные матросы хотели отобрать наградное золотое оружие, сказал: «Море мне дало это оружие, море его и возьмет». И выбросил его в море.
Но я хотел рассказать другую историю, ее достоверность, наверное, трудно доказать, что это было именно так. Но когда я готовился еще к «Сибирскому цирюльнику» в так называемом «Белом доме» в Иркутске, в архивах, в библиотеках мы искали материалы, учитывая, что трудный был, длинный путь сцен по пройденному сценарию. И там мне попалась тетрадка допросов Колчака, которая прерывается какого-то числа… Не буду врать, не помню когда. Прерывается – и дальше короткая запись, что такого-то числа на Черной речке адмирал Колчак был расстрелян…