Публике смотреть воспрещается полностью

Габриэль(подзывает к себе Байара так же, как недавно Эрве. Мягко). Эдвиж Фейер нет в списке!

Байар(тоже полушепотом). Сейчас внесу! (Вписывает.)

Все остальные делают то же самое. Габриэль в это время долистывает пьесу до конца.

Габриэль. Ладно. Прочту твою пьесу на свежую голову, но уже сейчас могу сказать, что о таком конце, о самом финале не может быть и речи. Вот, читаю ремарку: «Жозефина и Бонапарт целуются. Жозефина медленно удаляется. Бонапарт остается один. Сначала тихо, а затем все громче и громче звучат барабаны, фанфары, пушечные салюты, приветственные клики, колокола; разгорающиеся лучи прожекторов возвеличивают будущего императора. Апофеоз. Занавес». Ну уж нет, Эрве! Я не буду разгуливать за кулисами в то время, как кто-то будет возвеличиваться прожекторами, один на сцене, под колокола и фанфары! Нет! Нет. Ни в коем случае!

Эрве. Если у тебя есть предложение, поделись с нами!

Габриэль. Жозефина…

Эрве и Габриэль (вместе). …не уходит со сцены!

Габриэль. Она склоняется над плечом увлеченно работающего Бонапарта. Время от времени она даже может внести поправку в то, что он пишет…

Эрве. Например: «Что касается Аустерлица, я бы атаковала на рассвете!»

Габриэль. Во всяком случае, и колокола, и пушки, и крики будут, когда Бонапарт уткнется носом в бумаги, а я над ним во весь рост, сияющая и торжествующая! Договорились? Кто играет Бонапарта?

Эрве. Жером Сантьягги.

Байар(фальшивя, поет). «О, дети родины, вперед… В моих сабо!»

Габриэль. Это сигнал тревоги.

Эрве. Тревоги или нет, но Бонапарта играет Сантъягги.

Габриэль. Играл!

Входит Кристиан.

Играл! Кристиан! Родной мой! Обними меня! Ты знаешь, я играю в пьесе Эрве! А это мой муж, Жан Байар, который будет играть Бонапарта.

Эрве. Что-о-о?

Габриэль. Будет играть Бонапарта! Будет играть Бонапарта!

Эрве и Габриэль (вместе). Берегись!

Николь. Эрве! Эрве! Эрве!

Эрве. Николь! Николь!

Николь. Ничего не могу тебе сказать!

Эрве. Вот именно, и не нужно.

Николь. Я не нахожу слов.

Эрве. И не ищи! И, пожалуйста, не целуй мне рук!

Николь. Я всегда была уверена только в одном!

Эрве. Никогда нельзя быть ни в чем уверенным!

Николь. Можно! Я всем моим существом чувствую, что мне не нужно играть Жозефину Богарне.

Эрве и Робер (полные неожиданной надежды). А-а-а???

Николь. Мне не нужно ее играть, потому что я и есть Жозефина! С этой минуты я забываю, что я Николь Гиз! Я даже домой ходить не буду, буду жить в театре, обставлю свою гримерную мебелью ампир! И в день премьеры, это будет не триумф, это будет… коронация! (Хватает одну из диадем, лежащих среди бутафорских предметов на письменном столе, бросается на колени лицом к публике, надевает диадему и кричит.) «Бог мне ее дал, горе тому, кто на нее посягнет!»

Кристиан. Садитесь, мадам Гиз.

Николь. «Ваше величество… Не соблаговолит ли ваше величество присесть…». И всегда с притяжательным местоимением. Просто «величество» — грубейшее нарушение этикета. (Замечает Габриэль.)

Та встает, улыбается Николь и целует ее.

Габриэль!

Габриэль. Я очень рада за тебя, дорогая. Ты будешь великолепна в Жозефине.

Николь. Габриэль, ты здесь!

Габриэль. Я шла мимо и зашла. Уже ухожу.

Николь. Ты пришла меня поздравить?

Габриэль. Исключительно для этого.

Николь. Ты в разводе с Эрве уже семь лет, и ты пришла меня поздравить! Как это мило с твоей стороны!

Габриэль. До свиданья, моя дорогая! (Целует Николь и решительно направляется к двери.)

Все стремительно бросаются к ней и окружают ее кольцом, кроме Кристиана и Жизели, которые суетятся около Николь, почти теряющей сознание в кресле.

Нет! Нет! Бесполезно! Не беспокойтесь. Привет. Да выпустите меня наконец! Нет, Пьер, нет! Все кончено, сорвалось! Прощайте!

Николь. Габриэль!

Габриэль. До свиданья, дорогая, и еще раз браво!

Николь. Габриэль, ты приходила из-за Жозефины?

Габриэль. Да, дорогая, я лгать не умею.

Николь(к Эрве). Ты это знал?

Эрве. Да, дорогая, я лгать не умею.

Николь(вытаскивает Робера из-под письменного стола, куда он спрятался). Ты это знал?