Публике смотреть воспрещается полностью

Робер. Начались мои мучения!

Габриэль(к Эрве). Ха-ха! Уж она-то сыграет твою пьесу!

Николь. Спасибо, дорогая! Как это по-дружески! Открыто признать, что роль не для тебя.

Габриэль. Уйдем отсюда, а то я ее укушу!

Эрве. Жозефину будешь играть ты!

Николь и Габриэль. А! А!

Эрве. Жозефину будет играть Габриэль!

Габриэль. Дублершей мадам Гиз я не буду!

Николь. Мадам Гиз посылает тебя на…

Робер закрывает ей рот рукой.

Габриэль. Эрве, выпусти меня!

Пьер. Мамочка!

Габриэль. Пьер, выпусти меня!

Байар. Отпустите ее, берегитесь! Она на все способна, когда ее доводят до такого состояния! Пойдем, Габриэль!

Николь. На помощь! (Ей плохо.)

Николь укладывают на диван, и все окружают ее. Габриэль тоже подходит к ней.

Робер. Она потеряла сознание…

Габриэль. Всерьез или нарочно?

Робер. Если будет говорить бессвязные слова, то всерьез.

Николь(в беспамятстве). Габриэль, мерзавка…

Габриэль. Всерьез.

Николь(в беспамятстве, с закрытыми глазами). Скажите императору, что перед смертью я его благословляю и сына тоже! А Мария-Луиза пусть сдохнет!

Робер. Отправляю ее в Швейцарию, пусть лечат сном! Ты ее больше не увидишь! И я тоже! Какое будет счастье!

Габриэль. Нет! Ну всегда, когда имеешь дело с Эрве, без драм невозможно! Видите, с самого первого дня начинается! Нет! Я уже вышла из этого возраста!

Эрве. То есть, как так, без драм? Кто их здесь устраивает? Ты набрасываешься на меня, швыряешь мне в лицо пьесу, и я же еще устраиваю драмы!

Габриэль. Одну за другой! Ты с целым миром на ножах!

Эрве. Послушайте, что она несет! Только послушайте! А ты, когда в последний раз снималась, сломала стул об Антониони!

Габриэль. Антониони — гений, и его я уважаю! Я просто в него запустила пьесой!

Эрве. Да это привычка! Как только ей в руки попадает пьеса, она сразу же должна залепить ею в автора!

Габриэль. Дай же мне пьесу!

Эрве. Мне тоже дайте пьесу, я буду обороняться! (Хватает толстую пьесу.) «Сапог Сатаны»! Этим я ее прикончу!

Габриэль берет с полки огромный том. Габриэль и Эрве устремляются друг на друга. Робер и Пьер сдерживают Эрве, Байар — Габриэль. В дверь справа входит Франсуаза и бросается на помощь Байару.

Робер. Эрве! Эрве!

Пьер. Папа! Папа!

Байар. Габриэль, Габриэль…

Франсуаза. Мадам, мадам…

Кристиан(вопит). Репортеры! Репортеры из газет!

Все прекращается как по мановению волшебной палочки. Габриэль, Эрве и Николь позируют двум репортерам, вошедшим вслед за Кристианом. Габриэль и Николь целуются, прижимаясь к груди Эрве.

Жизель. «Ни пуха ни пера».

Байар. «Ни пуха ни пера».

Жизель. «Ни пуха ни пера».

Байар. «Ни пуха ни пера».

Входит Кристиан в форме гвардейца старой гвардии, с пачкой телеграмм в руке; протягивает их Байару и Жизель с трагическим видом утомленной примадонны.

Кристиан. Нет, нет, нет, дети мои! В день генеральной мне не до телеграмм. Есть дела поважнее. Сегодня вечером я выс-ту-па-ю!

Байар. Но ты говоришь только одну фразу!

Кристиан. Это-то и самое трудное! (Выходит.)

Жизель. «Ни пуха ни пера».

Байар. «Ни пуха ни пера».

Входит Робер с планом зрительного зала в руках и пересекает всю сцену.

Робер(зовет). Маринетта! Сколько ни следи, на какое-то место всегда посылают два приглашения. Если бы я не проверил, Жан Габен сидел бы на коленях у Жюльетты Ашар. Маринетта! (Выходит.)

Байар. «Ни пуха ни пера».

Посыльный(входит с корзиной цветов). Это для мадам Габриэль Тристан.

Жизель. «Ни пуха ни пера».

Байар. Поставьте сюда, ее комната полна.

Посыльный ставит корзину и выходит.

(Распечатывает следующую телеграмму.) А эта даже в стихах: