Сколько ни старайся себя обмануть, уговорить, все бесполезно: ничего хорошего не выйдет из того, что Сережа работает на Лаврова. Вроде и деньги зарабатывает, и Соловьева вон как радуется, что сын удачно пристроился, но Марина знала: не все измеряется деньгами, а Лавров дурно влияет на ее сына.
Этот парень никогда ей не нравился. Самый красивый мальчик в школе (не только в школе — в городе); учится отлично, семья обеспеченная — все при нем. Однако была в Лаврове червоточина, гнильца. Наглый, бессовестный тип, с малых лет таким был. В глаза говорил одно, за глаза — другое. Насмехался над слабыми, унижал их и задирал; собрал возле себя подхалимов, которые в рот ему смотрели, на побегушках были. Сделает пакость — и ни на секунду не раскается, зато прикидывается умело, актерствует, смотрит покаянно глазищами голубыми, чисто херувим. И ведь на многих действовало! Сколько раз за его проступки других наказывали, а Лаврову хоть бы хны.
Пожалуй, только историк и классный руководитель Денис Сергеевич цену ему знал, держался с блестящим красавцем и первым учеником суховато, Марина это много раз замечала на разных школьных мероприятиях.
Сережа с одноклассником не дружил, у него была своя компания, в свите Лаврова он не числился, потому Марина и удивилась, когда сын вдруг стал с восторгом рассказывать, какой Лавр умный, фирму организовал, крутится и бабки приличные зашибает.
Где именно крутится? На чем зарабатывает? На эти вопросы Сережа отвечать отказывался. Но чем дольше работал в «Лавре», тем меньше напоминал себя прежнего.
Раньше Сережа не пил, у них в семье это не было заведено, а теперь то и дело подшофе. Гогочет над глупостями разными, словечки грубые в речь вставляет к месту и не к месту; развязность какая-то появилась, неприятная вертлявость — и это у воспитанного, скромного, порядочного мальчика! Да, матери часто идеализируют детей, но так в своем ребенке ни одна мать не ошибется.
Сережа стал другим — это факт. Но еще ни разу не звонил, будучи настолько пьяным.
— Приезжай в любое время. Ты же знаешь, мы с папой…
— Ой, мам… — Он надолго замолчал, Марина подумала, не заснул ли. — Прости, я тебя обманул.
Язык его заплетался, три последних слова прозвучали, как одно: «ятьбобнул».
— Обманул? — переспросила Марина.
Сережа откашлялся, заговорил более внятно.
